Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

До войны промышленные городки районного значения изо всех сил тянулись, чтобы, Боже упаси, их за деревню не приняли. Городского в них было — кот наплакал. Воду из уличных колонок брали, канализации не ведали, электричество получали со всевозможными ограничениями. Больших построек было мало, и люди больше жили в своих домишках, а свой домишко в городе мало чем отличается от хаты в селе. При всём том, отделенность от деревни строго поддерживалась. Главные улицы для конного транспорта были воспрещены, для автомобилей предназначались, хоть автомобилей в ином таком городе и с десяток не насчитывалось. Постановления о чистоте, длинные и маловразумительные, горсоветами выносились, но кони по неграмотности их не читали, и потому на боковых улицах после них всегда следы оставались. Вокруг этих следов шла постоянная борьба между милицией и населением — уборка улиц возлагалась на жителей, а не может же горожанин за каждым конем, проходящим мимо его дома, следить и запрещать ему справлять тут конскую нужду. Такие малые городки колхозным половодьем захлестывались, заезжими дворами обрастали. Колхозники были первыми, что в очередь за промтоварами с вечера становились. Они ловко торговали на базаре. Горожане, с трудом сводящие концы с концами, кляли их за жадность, алчность, скупку промтоваров. Колхозники, у которых дети вконец обносились и в хатах — вопиющая нищета, кляли горожан, которые на жалованье живут, а не ждут, как колхозники, распределения на трудодни, при котором очень часто и распределять-то нечего.

Короче говоря, город, в который привезли Марка, был из тех самых городов, которые тогда получали повышения: были слободами, становились поселками городского типа, а потом городами. От таких изменений, мало что менялось.

Следуя указаниям Володи, Коровин держал путь к центру города. Ехали по окраинным улицам, дважды пересекли главную, но на ней сохранялось прежнее объявление: «Конному транспорту запрещается». Немцы эту улицу, мощенную булыжником, оставили для немецкого движения. Марк многое примечал. Проходили рабочие — они сразу узнаются по одежде, в которой обязательно найдется что-нибудь производственное — замасленная шапка, резиновые сапоги, а то и парусиновая спецовка — но, прежде всего, узнаются по неторопливости движений — на ходу люди отдыхают. Дети стайкой пробежали и, как во всякое другое время, размахивали на бегу сумками с книжками и тетрадками. Значит, школа для детей есть. Ближе к центру начали попадаться дома, занятые немцами. Солдаты слонялись без дела, старались вступать в разговоры с прохожими женщинами, редко какую из них пропускали без комментариев. Наверное, то же говорят, что и все солдаты мира, когда мимо проходит женщина.