Мужество любви [Автобиографический роман]

По просьбе издательства я прочитал рукопись научно-фантастического романа Юрия Долгушина «Генератор чудес». Близненков хотел узнать мое мнение, что-то его смущало, а что именно — не сказал. «Очевидно, через директора издательства мне устраивает экзамен блондинка из пропаганды, — думал я. — Мое заключение о «Генераторе чудес» должно быть обстоятельным, строго мотивированным. Ошибиться с выводами, да еще на самой начальной ступеньке работы в ЦК комсомола, нельзя ни под каким видом. Первый блин комом может иметь нежелательные последствия».

Убедился: все происходящее в сочинении Долгушина витает вне времени и событий. Центральный образ инженера Гунгусова, его идея генератора чудес — абсолютно нереальны. Фантастика, рассуждал я, должна иметь под собой твердую почву возможных фактов, пусть невероятных, но возможных. По-видимому, на замысел писателя в какой-то мере повлиял научно-фантастический роман Алексея Николаевича Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Долгушин хотел увязать приключенческий сюжет с политической, антифашистской темой, но не получилось. У Толстого — иное дело. Центральный персонаж романа инженер Гарин — изобретатель смертоносного луча — показан героем-одиночкой, завзятым индивидуалистом, в этом образе Толстой как бы утверждает неминуемый крах индивидуализма, вскрывает прямую противоположность идеи диктатуры технической интеллигенции интересам народа. Алексею Николаевичу нельзя отказать в смелом предвидении возможного будущего физики, астрономии, геохимии, в проницательности научно-технической мысли. А у Долгушина все построено умозрительно-прожектерски, на недопустимой с научной, с политической точек зрения выдумке.

Все это я высказал напрямик Близненкову.

Он даже… обрадовался.

— Какую оплошность, черт побери, едва не допустили! — признался Андрей Владимирович. — Эх, нет Тюрина!.. Немедленно расторгну с Долгушиным договор!

— Вот этого как раз делать не надо.

— Что же прикажешь?

— Приказывать ничего не собираюсь. Но прошу проявить здесь известную осторожность. Юрий Александрович Долгушин — уважаемый литератор. Ошибся? Думаю, да. От ошибок никто не застрахован. Бурный поток фантазии унес его к неведомым каменистым берегам. Что же, казнить его за это?.. Писатели — люди легко ранимые. Рубить сплеча их произведения, выбивать из творческого седла недопустимо. Вызови автора и спокойно, без взвинчивания, раскрой всю несостоятельность его замысла, но при этом — никаких криминалов, никаких ярлыков в адрес автора! Договора ни в коем разе не расторгай, сразу же травмируешь писателя. Предложи еще раз все хорошенько проанализировать, может, он найдет иные ходы. Короче говоря, будь автору не прокурором, а партийным руководителем ленинского толка. Понял, Андрей Владимирович? Сильно потянешь — любая веревка лопнет. Это не в наших интересах.