Девочка-лед

— Опять Фролова за тебя взяла смену? — наигранно хмурит брови.

— Степан Георгиевич, так у меня…

— Что на этот раз? — смеется он. — Потоп? Пожар? Утечка газа? Инопланетяне?

— Ну почти. Родственники из Саратова, — сконфуженно признается она.

— Ой, Семушкина, — вздыхает он. — Была б это не Фролова, а Кривопалов, я бы уже отстранил тебя, клянусь.

— Но это Фролова, и она вся ваша, так что не злитесь, — решает свинтить на этой позитивной ноте Маринка. — Завтра буду как штык, Степан Георгиевич. До свидания!

Стреляю в Семушкину убийственным взглядом. «Она вся ваша». Совсем сдурела?

— Давай-давай, — ухмыляется он, провожая взглядом подопечную. — Ален, ты бы пошла отдохнула. Тяжко сутками работать.

— Спасибо, я в порядке, — отхожу от него подальше. Он, конечно, замечает этот жест и вопросительно вскидывает бровь.

— Вот так значит, да? — складывает руки перед собой и опирается спиной о стойку.

— Не начинай, — качаю головой.

Позволить себе перейти на «ты» я могу только тогда, когда поблизости нет никого из сотрудников больницы.

— Я скучал по тебе, — тянется к моей щеке и оставляет на коже поцелуй.

— Степ, — ухожу за стойку. — Не надо здесь этого делать.

— Детсад, Ален, честное слово! Да всем плевать на нас, мы взрослые люди, — качает головой.

— Прежде всего мне не плевать, — поднимаю на него недовольный взгляд.

— Хорошо, я понял. Завтра идем в кино?

— Не могу. Подруга выступает, и я обещала прийти на концерт.

— Да е-мае, Ален, а послезавтра после работы? — хмурит брови.

— Пойдем, — не сразу, но соглашаюсь.

— Ну и отлично, — его взгляд становится теплее.

К нам подбегает Вика, девочка с регистратуры, и Степа, в очередной раз тяжело вздохнув, отправляется работать. Потому что знает, афишировать наши с ним зарождающиеся отношения, я не хочу.

Смотрю ему вслед. И вот вроде нравится он мне, а я опять тону в сомнениях. Молодой, привлекательный мужчина, не женатый (что немаловажно). Профессионал своего дела и просто хороший человек.

Казалось бы, что еще нужно? Вот и я думаю, что…

— Парня привезли с ножевыми ранениями, — сообщает Вика, кивая в сторону двери.

— Якушева, оформляй срочную госпитализацию! — басит Василиса Константиновна, наша старшая медсестра. — Фролова, не спим! Мчим на помощь к Ливанову.

Киваю и направляюсь в сторону прибывшего. Медсестра скорой помощи докладывает мне о ситуации. Я бросаю взгляд на пострадавшего, и мое сердце пропускает удар.

— В сознании, потерял много крови, полагаю, что задеты внутренние органы…

Слова медсестры звучат фоном, но ни одно из них не доходит до моего сознания. Потому что в эту самую секунду, я испытываю самое страшное чувство на свете — страх. Липкий, всепоглощающий, пронизывающий острыми иглами вмиг одеревеневшее тело.

Это Рома. Мой Рома! И он… ранен. Его хотели убить? Как отца?

— Ален, вы меня слышите? С вами все в порядке? — будто сквозь вакуум доносится до меня взволнованный голос медсестры.