Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Алкоголика снова привязывают, на лбу у него, как ни странно, всего лишь шишка и царапина. Верхняя половина дубовой двери девятнадцатого века вышиблена напрочь, нижняя осталась висеть на замке. Если бы что-то подобное я уже не видел в СПБ, то сильно бы удивился фантастической способности человеческого организма выживать.
Рыжий пришел в себя через пару дней, а еще через две недели его выписали. Его койка, впрочем, оказалась «несчастливой». Позднее на ней лежал настоящий параноик — молодой парень из татарской деревни. Когда я неосторожно проходил мимо, он схватил меня за руку. Глаз у парня не было — вместо них зияли бугристые окровавленные бельма.
— Меня надо убить! Убей меня — я зло! — умолял параноик.
Глаза он уничтожил себе сам, втирая в них стекло и тлеющий пепел.
Тем не менее гораздо больше проблем, чем параноики, создавали вроде бы вполне спокойные соседи по палате. В тумбочках каждому приходилось ровно по одной четверти пространства, чтобы положить свое имущество. Расслабившись после рабочего отделения СПБ, где краж в принципе не было, я тоже вначале клал туда все, что получал от гостей. Быстро выяснилось, что зря.
Сначала пропал крошечный флакон импортного одеколона — его украл и выпил сосед-алкоголик. Потом исчезло миниатюрное издание Сидура, еврейского молитвенника, — сделал это уже другой человек. Скорее всего, это был парень, косивший от армии — кроме психиатров он явно общался и еще с кем-то. Об этом заставляла подозревать его привычка всегда пристраиваться рядом — как только призывник видел, что я с кем-то разговариваю. «Агентурная сеть в сумасшедшем доме» звучит как бред — в советской парадигме, наоборот, это было вполне нормально. КГБ не присутствовал разве что только в родильных домах. Недаром 11-й отдел Пятого управления КГБ занимался именно тем, что сегодня они гордо именуют «идеологической контрразведкой в медицинских учреждениях».
Жизнь в психбольнице была чем-то переворачивающим мир с ног на голову. Я провел два года с людьми, официально признанными «особо социально опасными душевнобольными», и хоть таких в СПБ, действительно, было полно — но в обычной психбольнице гораздо чаще приходилось держаться настороже.
Впрочем, и здесь присутствовали интересные «свои» люди. Одним из них был молодой, но уже известный тогда в Самаре художник Валерий Шебуняев. Он сидел на «принудке» и соответственно вел жизнь, сообразную «принудчикам». Пропускал завтрак, вставал поздно, после чего сразу шел в туалет чифирить — там обитали принудчики, вечно сидевшие с «Беломором» в зубах на корточках, как птицы на проводах. После чего Шебуняев запирался в выделенной ему «комнате художника» — и писал копии картин» Боттичелли и Рафаэля, причем неплохо.
На воле Шебуняева я не знал, его «обнаружила» знакомая художница, пришедшая ко мне на свидание.
— Валера, и ты здесь? — удивилась она.
По умолчанию почему-то считалось, что в психбольнице интеллигент может оказаться только по политическим причинам. Это было совсем не так. Шебуняев сидел за очень жестокое преступление — в «белочке» он зарубил отца топором.
Вообще-то за это Шебуняев должен был бы отправиться в СПБ. Однако в его деле имелось обстоятельство, весьма смягчавшее вину: у Шебуняева была богатая жена. Если точнее, то теща — директор крупного гастронома. Она наверняка и выкупила зятя у Вулиса.
Как остроумно высказался один из частых обитателей Первого отделения, толстый еврей лет тридцати, Илюша, в психбольницу «Буняева устроили икра и сервелат». На правах пушкинского юродивого Илюша мог позволить себе говорить правду. Навещая Шебуняева, и жена, и теща приносили с собой неправдоподобно огромные сумки с икрой, балыком, осетриной и кольцами краковской колбасы — что позволяло Шебуняеву полностью игнорировать больничные овсянку и манку.
Вначале я вообще не понимал, как Шебуняеву удается уничтожить такие объемы еды — если учесть, что Валера был худ. Потом догадался: он обменивал деликатесы у санитаров на водку.
Илюша же отлеживался в психбольнице со стратегической целью. У него была третья группа инвалидности по психиатрии, но Илюша обладал и голубой мечтой — получить вторую, за которую платили рублей на двадцать больше и еще при жизни давали отдельную квартиру. Его навещало какое-то бесчисленное количество родственников, являвшихся в психбольницу, как будто сходя прямо со страниц книг Шолом-Алейхема. Все они были литваками, спаслись от гибели в Самаре во время войны, разговаривали с акцентом, часто вставляя слова на идише.