Среди огнистых камней

Соскользнув тихонько с кушетки, я осторожно вышла из кабинета, боясь разбудить Егора. Навещу-ка Горга еще раз.

Подвал светился розовым, но свет был спокойный, не клубился и не переливался.

– Горг? – позвала я.

– Маша? – удивленно откликнулся он. – Я думал, что ты больше не придешь сюда. Ты меня не балуешь своим обществом.

– Да, это так. Но я пришла… в общем, я хотела поговорить с тобой.

– О чем, Маша? Я готов обсудить с тобой, что угодно. Кстати, как там девочка? Есть изменения?

– Все так же: она светится, и я свечусь рядом с ней,– я набрала побольше воздуха в легкие. – Я хотела поговорить о Егоре.

– Ого! И к чему теперь этот интерес? По-моему, ты опоздала со своим вниманием. У тебя уже другая жизнь.

– Ты забыл, что Егор мне друг, и я переживаю за него. Ты мне расскажешь, … как ты «создал» его? Что ты изменил в нем?

– Что тебя так заинтересовало в Егоре, что ты вдруг спрашиваешь?

– Я бы ответила, но боюсь, ты начнешь издеваться, а я не выношу этого.

– Ладно, я буду серьезен. Ты заинтриговала меня. Расскажи.

– Егор и я переживаем из-за того, что не знаем, что в нем есть настоящего, не твоего. Рауль сказал мне, что ты постоянно вмешивался в его развитие. А это означает, что ты не давал ему развиваться в того, кем он должен быть на самом деле.

– Ах, вот что! Но вы все не правы. Я сформировал его внешний облик, это факт. Он же должен был тебе понравиться. Раскрыл его способности, которые и были уже заложены в его генах: память, музыкальный слух. Вот и все. А другое мое вмешательство не касалось его личности. Я боялся сделать что-то не так. Управлять человеком так сложно! Это не мое творение, чтобы знать все его тонкости. Я лишь оберегал его, как и тебя от всякой боли. Мне не хотелось, чтоб вы страдали напрасно: болезни, разные любовные отвлечения, несчастные случаи, все это вас миновало.

– Но его мама погибла,– вспомнила я,– это сильный стресс.

– Да, это случилось. Но Егор уже взрослый, он не нуждался в ней. Я здесь ничего не мог поделать. Но зато, это должно было дать вам возможность встретиться. Я все ломал голову, как бы свести вас естественным образом. Мне все-таки хотелось, чтобы вы встретились на море, где живут ваши дяди. Так романтичней. Но эта трагедия все предрешила.

– Жаль,– грустно протянула я,– он так любил ее.

– Маш-ша,– вдруг разволновался Горг,– все вы говорите о любви, о чувствах! Тебе не кажется, что в этом проблема всех несчастий? Если б вы поменьше любили, то меньше бы страдали, и не переживали бы так.

– Что ты, Горг,– поразилась я его мышлению,– ведь в этом все счастье! В любви. Я думала, что ты, как основатель, знаешь это!

– Знал когда-то,– протянул он. – Но это не принесло мне радости.