Среди огнистых камней

– Странно, обычно мужчинам нравится внимание девушек.

– Наверно, я странный. Возможно, это Горг постарался. Когда я узнал о его вмешательстве, все разъяснилось само собой.

Он снова замолчал, и я ясно ощутила его горечь. Он думал, что он не настоящий, а все, что в нем есть – это искусственное вмешательство злосчастного Горга.

– Слушай, Егор. Хоть Горг и вторгался в твою жизнь, но ты – это ты. Ты никогда не делал того, что хотел Горг. Он в этом плане не добился своего, он разочарован. Ты хороший, Егор, и делаешь все правильно, потому что ты добрый, у тебя есть совесть и принципы. Ты достоин любви, а у Горга ничего этого нет. Он вмешался и в мою жизнь, желая добиться своих целей, но потерпел неудачу, такую же, как и в тебе. Это говорит о том, что мы идем своим путем, Егор. Несмотря на его «подарки», у нас есть собственная сущность, которая оказалась сильнее его.

– Почти такие же слова сказал мне Рауль,– удивился он. – Вы говорили обо мне?

– Нет, об этом мы не говорили. То есть мы часто говорили о тебе, но не об этом.

– Я тоже хочу спросить… Что вы обо мне думали? Вы жалели меня?

– Мы любим тебя, Егор,– искренне ответила я.– Мне было жалко тебя в том плане, что Горг устроил с нами такое. Мое влечение к тебе, твои чувства ко мне. Ты знаешь, должна признаться, что если бы Горг не проявил себя тогда таким жутким для меня образом, то я могла бы влюбиться в тебя. Но я очень комплексовала рядом с тобой, считая себя недостойной твоего внимания.

– Но ты, Маша, тоже вначале откликнулась на мою внешность? – напряженно спросил он.

– А как же иначе? – удивилась я.– Я все время придумывала себе парня, которого могла бы полюбить, так сказать свой идеал. И тут ты снимаешь шлем, и я вижу того, кого придумала! Как же мне было не обратить на это внимание? А потом, узнавая тебя получше, я увидела, что ты добрый и талантливый и интересный. Я даже позавидовала твоей жизни: ночевки с кострами, гитара, желание помочь бесплодным женщинам, и неосознавание своей красоты. Понимаешь, глазами мы замечаем, а любим сердцем.

– Я запомню это, Маша.

– Знаешь, о чем я подумала: что, несмотря, на все ухищрения Горга мы пошли каждый своим путем, мы нашли свою любовь. А он остался ни с чем, хотя и столько трудился для этого. Мне даже как-то его жалко.

– Маша, не говори о нем в таком тоне. Я его ненавижу.

– Я знаю, Егор. Но у меня почему-то нет ненависти. Я его жутко боялась, он пугал меня до липкого холодного пота. А теперь мне его жалко.

– Я лучше промолчу,– холодно отозвался Егор. – Может, поспим? Я вижу, ты перестала светиться, ребенок успокоился, что ты рядом.

Я посмотрела на свои руки, они не светились. Контейнер сиял по-прежнему ярко, и на улице уже светало, свет проникал через камень внутрь. Я закрыла глаза и попыталась уснуть.

– Маша? – вдруг спросил меня Егор. – Ты когда-нибудь думала о нас, о возможных наших отношениях?

– Серьезно не задумывалась,– тихо ответила я.– Рауль часто говорил мне о том, что он не человек, и ты бы подошел мне больше, чем он. Но знаешь, … я всегда видела себя только рядом с ним. Прости, если обидела тебя.