Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
"Но разве я не смогу учиться дальше? Захочу — и сдам экзамены, стану инженером. Вот только пусть подрастут Тиа и Тенгиз. Учиться никогда не поздно… Ну, а если я все-таки не смогу поступить в вуз? Ведь не все должны кончать институты! Вот наш председатель колхоза… Кто лучше его знает свое дело, кто умеет так говорить и держать себя с людьми? А ведь никаких вузов не кончал! Да и директор нашей МТС тоже: образование всего семь классов, а знает столько, что и профессора ему позавидуют! Но стоит Мзии попасть в институт, как Верико и думать запретит ей о возвращении в деревню. Верико на все пойдет, чтобы Мзия не вышла замуж за тракториста".
Когда Элгуджа на рассвете вышел из дома, в комнате Мзии действительно было темно, но девушка не спала. С тех пор как разошлись гости, она лежала и думала об Элгудже. "Наверное, он вернулся домой поздно, иначе пришел бы ко мне".
Ей припомнился вчерашний день. "Как странно вел себя Элгуджа!.. Как он говорил, какими глазами смотрел на меня!"
Мзии уже исполнилось семнадцать лет, и она не раз замечала, что многие на нее заглядываются. Чего стоит одна ее талия, тонкая, как у осы! Мать нарочно шила ей платья так, чтобы подчеркнуть стройность ее стана. Сперва Мзии это не нравилось: "Не хочу такого узкого платья! Шейте мне платья попроще". Мзию смущало, что все обращают на нее внимание. Но постепенно она привыкла к восторженным взглядам, ей даже стало нравиться общее поклонение.
Мзия лежала и думала об Элгудже, когда до ее слуха донесся шум автомашины. "Отец приехал". Автомобиль с глухим рокотом въехал во двор, свет фар ударил в окна, скользнул по стеклам, мелькнул в листве ореха и погас. Мотор устало взвыл и умолк. Хлопнула дверца, заскрипели ступеньки лестницы.
Мзия узнавала шаги отца даже во сне и всегда вскакивала, чтобы встретить его. В одной ночной рубашке она, как ветер, носилась по комнатам, будоражила весь дом и никому не позволяла ухаживать за отцом. Она сама помогала ему умыться, приносила ужин, стелила постель. Мзия боготворила отца за его прямоту, правдивость и сердечность, а больше всего за то, что отец всегда был справедлив.
Он осуждал дочь за многие ее поступки, за избалованность, но в его осуждении было столько любви, что Мзия не променяла бы эту суровость ни на какие ласки.
"А что, если я все расскажу отцу? Скажу, что Элгуджа не хочет, чтобы я ехала в Тбилиси? И спрошу, как мне быть. Да, но отец задаст вопрос — почему Элгуджа против? Как мне ответить? Нет, он не спросит, он ведь знает, почему говорят девушке "не уезжай"… А что, если отец спросит меня — а ты любишь его? Что я отвечу? Ведь я сама не знаю… Ничего не знаю… Мы дружили, учились вместе…"
Из соседней комнаты доносились шаги отца. Мзия невольно прижала руку к груди, словно боясь, чтобы он не услышал громкий стук ее сердца. "Папа, наверное, удивился, что я не встала. Вот умоется и придет ко мне, спросит, не больна ли я. Разве я смогу утаить от него свои мысли? Нет, я все скажу ему.
Но почему Элгуджа вчера не пришел? Обиделся? Если бы со мной поступили так, как я с Элгуджей, я, конечно, рассердилась бы…" — она и не заметила, как снова вернулась к мыслям об Элгудже. Мзия не слышала, как отец, умываясь, плескался и кряхтел от удовольствия.
Наступил рассвет. Петух вскочил на изгородь и громко закричал хриплым, простуженным голосом. Помолчав немного, подождал, пока отзовется соседский петух, и снова закукарекал, глухо хлопая крыльями.
Мзия вскочила, надела платье, сунула ноги в чувяки и выбежала из комнаты во двор. Второпях она споткнулась и грудью налетела на провисшую бельевую веревку. Что происходит с ней? Почему она так взволнована? Что так властно влечет ее к Элгудже? Ведь еще вчера она не удостоила его даже ответом, бросила одного под липой, обидела… "Элгуджа, наверное, спит. Что подумает тетя Тасо, когда я спозаранок заявлюсь к ним в дом?" Мзия оглянулась — машина, покрытая толстым слоем пыли, стояла возле лестницы. Уснувший в кабине дядя Нико дышал так шумно, с таким присвистом выдувал воздух, что удивленные куры, окружив машину, поглядывали на него то одним, то другим глазом, а мокрый от росы щенок, закрутив хвост бубликом, пятился назад и сердито лаял.
Издалека донеслось цоканье копыт, позвякивание плохо прибитых подков. Топот все приближался, это дедушка Иванэ вез молоко с фермы в санаторий. Потом по дороге прошло стадо, с шумом пронесся грузовик. На проселочной дороге снова начиналась жизнь, замолкшая было на несколько ночных часов.