Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— И детективы я тоже читал. Когда не мог вынести ничего другого. Во всех остальных книгах речь шла про войну, или про любовь, или еще про какую-нибудь чертовщину, о которой мне не хотелось думать.

Анна беспокойно заерзала.

— Вы ведь тоже прошли через это, правда? — мягко спросил Уимзи.

— Я? Ну, знаете… это, конечно, неприятно… полиция… и все прочее.

— Но вы ведь не из-за полиции нервничаете, правда?

Причины для волнения у нее, конечно, имелись, если только Анна не пребывала в неведении, но его светлость похоронил это знание в глубинах души и запретил себе о нем вспоминать.

— Все просто отвратительно, разве нет?

— Вас что-то гнетет… хорошо, не говорите, если вам не хочется, но… это ведь из-за мужчины?

— Без мужчины обычно не обходится, верно? — Она отвела глаза и ответила с некоторым смущением, но и с вызовом.

— Почти никогда, — согласился Уимзи. — К счастью, это проходит.

— Смотря что.

— Все всегда проходит, — уверенно произнес Уимзи. — Особенно если пожаловаться кому-нибудь.

— Не обо всем можно говорить.

— Не могу представить себе ничего такого, о чем говорить нельзя.

— Бывают же просто грязные вещи.

— Да, и предостаточно. Например, рождение, или смерть, или пищеварение, если уж на то пошло. Когда я представляю, что происходит в моих внутренностях с прекрасным suprème de sole[142], с икрой, гренками, аппетитными ломтиками картофеля и прочей подобной мелочью, я прямо готов расплакаться. А что тут поделаешь?

Анна Дорланд внезапно рассмеялась.

— Так-то лучше, — улыбнулся Уимзи. — Послушайте, вы все время думаете об одном и том же, и вся история представляется вам в преувеличенном виде. Давайте будем практичны и до отвращения шаблонны. Вы ждете ребенка?

— Ох, нет!

— Ну, это уже неплохо, потому что дети, конечно, по-своему замечательны, но отнимают уйму времени и крайне дорого обходятся. Вас шантажируют?

— Бог мой, нет!

— Хорошо. Потому что шантаж отнимает еще больше времени и обходится еще дороже, чем дети. Так это какое-нибудь модное по нынешним дням развлечение типа фрейдизма или садизма?

— А ежели так, вы бы, небось, и ухом не повели.

— А с какой бы стати? Просто я не могу придумать ничего хуже, ну, разве то, что Роуз Маколей[143] называет «неописуемыми оргиями». И, конечно, болезни. Это ведь не проказа или что-то в этом духе?

— Ну и мысли у вас! — расхохоталась девушка. — Нет, не проказа.

— Ну так что же тогда мучит вас?

Анна Дорланд неуверенно улыбнулась.

— Ничего, правда.

«Только бы, во имя неба, Марджори Фелпс не вернулась, — подумал Уимзи. — Я же вот-вот до всего докопаюсь».

— Вас явно что-то расстроило, — продолжал он вслух. — Вы не похожи на женщину, которая стала бы так переживать из-за пустяков.