Теперь всё можно рассказать. По приказу Коминтерна

Но продолжалось всё это недолго.

В пятом классе учебная нагрузка снова возросла до предела. Времени на спорт совсем не осталось.

Даже в четвёртом классе, когда, как я говорил, с этим было относительно свободно, я вынужден был заниматься всё свободное время только для того, чтобы выполнить норму в два часа.

Теперь же времени не было вовсе.

И если в сентябре я ещё пытался хоть как-нибудь выполнить проклятую норму, то потом стал постепенно снижать нагрузку. Вместо старых двух часов я стал делать всего-навсего триста отжиманий каждый день. Потом я сократил их количество до сотни, а ещё через время – до двадцати пяти.

Параллельно с этим я стал меньше спать и больше нервничать, сначала из-за пребывания в гимназическом классе, а потом из-за конфликта с Анной Валерьевной. От постоянного стресса я стал больше есть.

Естественно, из-за этого всего мои мышцы быстро дрябли и зарастали жирком.

Чуткие к такого рода вещам одноклассники это, конечно же, быстро заметили и стали надо мной подхихикивать.

Их шуточки больно ранили моё самолюбие.

Они, конечно, превосходно об этом знали, хотя я и старался не показывать своей обиды. Со временем я просто перестал обращать внимание на их подколы.

Что говорить до самой моей «проблемы», то решилась она просто: я на неё забил.

Такое простое решение пришло ко мне не само. Его мне подсказал Яша. Было это так.

Стоим мы, значит, в туалете. Болтаем. Ну, я и говорю: так, мол, и так, такая у меня проблема. А Яша мне и говорит в ответ: «Да тьфу, господи! Тоже мне, проблема! Забей ты на неё! Не думай ты ни о спорте, ни о фигуре! Забей на всю эту поебень! Вот я же забил! Что?! И ничего!».

И тут он поднял свою рубашку и похлопал себя по дряблому, ещё не до конца обвисшему, но стремительно обвисавшему животику.

Колоритный был персонаж этот Яша. Расскажу о нём поподробнее.

Помню, он всегда приходил в школу в старых джинсах, которые с трудом на него налезали и синей рубашке навыпуск. В любое время года он был в тёплых шерстяных носках. На физкультуру он обычно приходил в туго обтягивающей его далеко не спортивную фигуру майке с огромной надписью «Лукойл». Волосы у него были длинные, до плеч, а нос – воистину греческий. Словом, у Яши в роду были греки, а потому неудивительно это.

Вообще же в нашем классе тогда были колоритные товарищи.

Ну, взять, к примеру, Данилу Фоминцина. Мелкий, бледный, как бумага, с маленькими, злобно бегающими глазеньками. Смотрит всегда исподлобья. Одет всегда в школьную форму. Словом, человек в высшей степени мерзкий, ябеда и клеветник.

Или вот Миша Смирнов. Типичный русский: голубоглазый блондин со вздёрнутым носом. Спокойный, как слон. Всегда носил голубую водолазку и джинсы, которые с него падали из-за худобы. Поэтому он поддерживал их ремнём.

А был ещё Кирилл Изотов. Толстяк и хамло. Мы с ним вечно дрались. Носил брюки цвета хаки и майку. Воняло от него страшно. Мыться, гад, не любил. А ещё был такой уродливый, что прям мама дорогая! Голова у него была как бы разделена на две части. Он был похож на анэнцефала. Прозвище у него было Микки Маус Белобрысый.

Был ещё Егор. Он был лучшим другом Яши. Как и Яша, он был жутким лентяем и хорошим человеком. Он занимался в футбольной секции и курил сигареты «Мальборо». Яша тоже курил именно их. Ещё помню, на физкультуре всегда появлялся в майке с надписью «Buckham». Черная майка была, а буквы золотые.

Родители Егора больше всех платили Анне Валерьевне за то, чтоб она к их сыну проявляла больше внимания. Они очень боялись, что Егор попадёт в банду. Надо сказать, что в конечном итоге так и случилось. Как ни клялась Анна Валерьевна в том, что она этого не допустит, Егор всё же завалил ОГЭ по математике.

Ну, выгнали его из школы, а он и вступил в банду. Так и занимается он теперь гоп-стопом в подворотнях. Не попался ещё, вроде. Но об этом я вам ещё поведаю далее, а пока что вернёмся к делу.

Итак, я последовал Яшиному совету.

Что было дальше?

Это очевидно: я стал очень быстро заново превращаться в того толстого, неповоротливого мальчика, каким был до того, как включился в гонку за призрачной мечтой о красивом теле.

И знаете: мне нравилось это превращение.

Конечно, сначала я был им немного испуган, но ни в коем случае не расстроен, а потом ко мне пришла какая-то странная, но вместе с тем очень твёрдая уверенность, что всё так и должно быть.

И мне тогда так стало спокойно на душе, что отныне всякий раз, когда перед сном я смотрел на себя обнажённого в зеркале и замечал, как у меня медленно, но неуклонно растёт и отвисает животик, округляются и набухают ягодицы, мягчеют и слабнут руки, я испытывал пусть не ликующую, но спокойную и умиротворяющую радость сродни той, какую ощущаешь от осознания того, что всё идёт по плану. К концу пятого класса от моей «спортивной» фигуры не осталось и следа.