Рокси

У их двоюродного брата Логана (он всего на три года младше, но в их памяти навечно остался восьмилеткой) проблемы с контролированием своих импульсов. Однажды в День благодарения, не в силах ждать, он запустил руку внутрь индейки, желая полакомиться начинкой. Беднягу отвезли в больницу с ожогами третьей степени.

— Доктор Торрес хорошо тебя знает, — указывает Айзек. — Может, он и спец по детям, но лучше он, чем какой-нибудь случайный психофармаколог.

— Сказать, что меня бесит больше всего? Что ты знаешь такие мудреные слова.

Айзек опять улыбается:

— Могу еще круче: зловреднобуйнопомешанноколог!

Айви ожидаемо стонет.

— Ладно, — произносит она, — если мамочка с папочкой от меня отцепятся, то, может, оно того и стоит.

— Вообще-то ты это делаешь не ради них.

Айви вперяет в брата негодующий взгляд:

— Ах какие мы праведные, только послушайте! Знаешь, братец, если не прекратишь сейчас же, выброшусь из машины на полном ходу, а присяжным скажу, что это ты меня выпихнул.

— Прекращаю, — отзывается Айзек и больше к этой теме не возвращается. Айви и так знает все, что он может ей сказать. К тому же она направляется в аптеку за лекарством, так что нечего капать ей на мозги.

Они выворачивают на большую торговую улицу, до «Уолгринса» остается всего пара кварталов. Айви вздыхает:

— Как же это противно — сидеть на таблетках просто ради того, чтобы нормально функционировать! Не знаю… из-за этого я чувствую себя… меньше, чем.

— Меньше, чем что?

— Да все что угодно. И кто угодно.

Айзек пожимает плечами.

— У каждого на газоне где-нибудь обязательно валяется какашка. Эта — твоя.

Айви разворачивается к нему — сейчас мне достанется, думает он. Но вместо этого сестра говорит:

— Это самое умное из всего, что ты когда-либо сказал.

Они заезжают на стоянку при «Уолгринсе», и Айви выходит из машины.

— Пообещай, что когда я получу обратно свои права, ты без звука будешь ездить со мной, и тогда уж я над тобой вволю поизмываюсь!

— Обещаю.

Айви просит не ждать ее, домой она пойдет пешком.

— Вообще-то, я даже хочу пешком. Мне нужно побыть наедине с собой.

Айзек знает, что она искренна. Айви, может, и неплохо вешает лапшу на уши родителям, но брату не врет никогда. Или, во всяком случае, намеренно делает это так, что сразу ясно: она врет.

Ему хочется сказать сестре, что он понимает, как это трудно. Ему хочется сказать, что он гордится ею. Но он знает: это унизит ее еще больше. Поэтому он говорит лишь: «Захвати там для меня апельсиновые Тик Таки», — потому что тогда Айви со спокойной душой может сказать ему «спасибо».

АЙВИ

У Айви никогда не выживало ни одно растение. Она начинала читать сотню книг, а до конца дочитывала единицы. Как-то раз она забыла, чем занимается, и только через некоторое время вспомнила, что принимает душ. С самого детства всей семье приходилось считаться с ее дефицитом внимания, но пульт от телевизора, забытый в холодильнике, — это смешно только в первый раз. По мере взросления росли и проблемы Айви. Как она может планировать свое будущее, если с трудом наводит порядок в настоящем, да и то чтобы потом вдруг сообразить, что день, который по ее расчетам должен был наступить завтра, на самом деле уже наступил, и, следовательно, она опоздала на сутки с кормлением золотой рыбки, ныне покойной.