Рокси

Ал посматривает на моего нынешнего протеже, который уже приканчивает вторую кружку пива и высматривает что-нибудь покрепче.

— А что за история у этого парня? — спрашивает Ал.

— Боль в спине. Слишком много тяжестей поднимал. Мы начали как обычно, а сейчас он без меня жить не может.

— Коготок увяз — всей птичке пропасть, — усмехается Ал.

— Кстати о птичках. Он больше птица не моего полета. Я для него слишком дорога.

Ал фыркает:

— И ты привела его на Праздник.

— Он созрел для Хиро.

Ал понимающе кивает:

— Да, Хиро намного дешевле.

Двери лифта вновь раскрываются, и в руках Ала появляются два бокала с шампанским для новоприбывших. Я оставляю его и углубляюсь в толпу. Что-то я сегодня сама не своя. Рассеянная какая-то, не знаю почему.

Замечаю у бильярдного стола Аддисона и присоединяюсь к нему. Он играет сам с собой, потому что дураков играть с ним нет. Он всегда выигрывает.

— Сосредоточенность — вот ключ к этой игре, — заявляет он, кладя в лузу последний шар. — А у кого она лучше, чем у меня?

— Один сегодня? — интересуюсь я.

Мой вопрос задевает его, но он старается этого не показывать.

— Я пришел сюда не один, если тебе это хотелось узнать. — Он кивает на одну из частных кабинок, в которой парень в облегающей майке и стодолларовых джинсах развлекается с Инеем и Снежком. — Мой протеже. Пошел по наклонной.

— В смысле по наклонной вверх? Ведь братья Коко стоят в твоей линии выше тебя, разве не так?

— Они-то, может, и выше, но они ничем не лучше меня, просто строят из себя невесть что. Банкроты во всех отношениях.

— И все же ты мечтаешь стать таким, как они.

Он поворачивается ко мне, стукнув кием в пол, словно посохом.

— Трудиться ради всеобщего блага и ублажать самого себя — вещи не взаимоисключающие!

Тут уж я не могу сдержаться — хохочу во все горло:

— Конечно взаимоисключающие! Ты хоть слышишь, что говоришь?!

— Доказательство тому — ты сама, — упрямо гнет он свою линию. — Ты по-прежнему делаешь свою работу, когда тебя к тому призывают. И бьюсь об заклад — она приносит тебе удовольствие.

Отчасти он прав, и это выводит меня из себя.

— Моя «работа», как ты это называешь, — это только якорь для гораздо более возвышенного существования. А твоя проблема, Аддисон, в том, что твоя работа не просто служит тебе якорем — она пригвождает тебя к грунту.

Он кипятится еще больше:

— Я имею все основания гордиться своей работой!

— Ха! Теперь ты заговорил в точности как твоя сестра Рита. Что дальше? Начнешь вязать крючком?

Вместо того чтобы уклониться от моего удара, он принимает его грудью, позволяя моим словам проникнуть в его нутро. Наконец он произносит:

— Первое: Рита права. Второе: если передашь ей, что я это сказал, — отопрусь.

Я обеспокоенно оглядываюсь по сторонам — не видит ли кто, что я зависаю с Аддисоном. Бывают дни, когда мне хочется, чтобы частичка моего успеха перешла к нему. В другие дни я волнуюсь, что мое общение с ним опустит меня в глазах других. Что его дурацкий якорь затянет меня в глубины утилитарности. Крис и другие в верхней части его линии постоянно издеваются над Аддисоном. Они, конечно, сволочи без стыда и совести, но это не значит, что я жажду оказаться под обстрелом их токсичных колкостей.