Фамильная реликвия (СИ)

— Я всё ещё считаю, что Анну Степановну стоит отвезти в город и показать психиатру, — прервал мою минутку самокопания Николай, всё это время задумчиво наблюдавший за тем, как я сосредоточенно отнимаю у него жизненное пространство.

Я круто развернулась и вперила в него серьёзный взгляд.

— Моя бабушка не сумасшедшая, — твёрдо проговорила я, недовольно поджав губы. — Неужели вся та хрень, что мы видели в последние дни, не убедила тебя в том, что в этой деревне творится какая-то несусветная дичь?

— Я не отрицаю, что некоторые события имеют под собой сверхъестественную почву, — ровным, спокойным голосом ответил Николай. — Но сейчас мы говорим не об этом, а о твоей бабушке. И как раз её поведение, на мой взгляд, укладывает в рамки обычного старческого слабоумия или помешательства.

— Она не сумасшедшая! — повторила я, сама не заметив, как повысила голос. Осознав это, я немного смутилась, всё-таки крик — не самый лучший способ доказать свою правоту в споре. — Прости, я веду себя как истеричка.

— Нет, — покачал головой мужчина. Поднявшись, он медленно подошёл ко мне и мягко обнял за плечи, притягивая к себе. — Ты ведёшь себя как любящая внучка, которая искренне переживает о своей бабушке. Но ты должна меня понять: я — медик. Человек науки. Прежде чем приписывать какому-то событию мистическую природу, я должен отмести все остальные варианты.

— Я понимаю, — неохотно ответила я. Я, действительно, понимала, о чём он говорит. Сначала наука, потом — паранормальщина. Это более чем здравый подход, и я сама его придерживаюсь (правда, как показала практика, за исключением тех случаев, когда дело касается близких мне людей). Длинно вздохнув, я заметила: — Бабушка ни за что не согласится на обследование. А насильно тащить её в город я не собираюсь.

— Быть может, попытаемся привезти какого-нибудь доктора сюда? — после небольшой паузы предложил Николай. — Давай, я обзвоню своих знакомых по медакадемии, узнаю, нет ли у них хорошего знакомого психиатра или психотерапевта, согласного немного поработать на выезде.

— Да, это было бы здорово, — неохотно признала я. — Я могу за доктором даже заехать, привезти его сюда, а затем вернуть обратно.

На том и сошлись. Остаток дня я провалялась на кровати, читая какой-то бессмысленный бульварный роман, на который наткнулась на просторах интернета, в то время как Николай, который, как выяснилось, специально взял отгул на первую половину дня, чтобы проконтролировать моё состояние, умчался на работу.

Поскольку самочувствие у меня было прекрасное, а сидеть без дела я не умела, — ну, не такой я человек, чтобы целый день на диване лежать! — я решила прогуляться до церкви и переговорить с местным священником. История с тем, что мою бабушку не пустили на воскресную службу, не давала мне покоя, требуя всестороннего изучения.

Отец Никодим оказался, вполне ожидаемо, крепким широкоплечим мужчиной неопределённого возраста, с объёмным животом и длинной каштановой бородой. Добравшись до невысокой деревянной церквушки, располагавшейся на пригорке возле кладбища, я застала его мирно сидящим на лавке перед калиткой собственного дома с какой-то книгой в руках.

— Здравствуйте, батюшка, — стараясь говорить как можно более спокойно, поприветствовала я священника, остановившись в шаге от него.

— Здравствуй, дочь моя, — отстранённо отозвался тот. — Чем могу помочь?

— Да вот, спросить пришла, почему мою бабушку сегодня утром на службу не пустили?

— А… так ты Евгения, — поп моментально утратил весь свой безмятежный вид и нахмурил густые тёмные брови. — Что я могу сказать… Ведьмам не место на святой земле.

— Моя бабушка не ведьма, — в должно быть уже сотый раз за эту неделю заявила я.

— Не ведьма, — не стал спорить тот. — Только вот народу разве докажешь? Им что втемяшится в голову — хоть кол на голове теши! А мне с ними ссориться резону никакого нет.

Я даже на мгновение опешила от подобного ответа.

— Но ведь вы священник, — сил на возмущение не было, я просто пыталась понять. — Вы должны влиять на свою паству, учить их добру, смирению, всепрощению и прочей общехристианской лабуде.

Мужчина только как-то невесело хмыкнул на эти мои слова, после чего посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

— Где вы, Евгения, здесь увидели паству? — горько уточнил он. — Вокруг сплошные необразованные старики, их уже не исправить: что бы я им ни сказал, они останутся при своём мнении. Я им нужен для того, чтобы по воскресеньям службы проводить, которые они благополучно пропускают мимо ушей, да покойников отпевать.

Вздохнув, я опустилась на лавку рядом с попом и устремила взгляд на верхушки крестов — памятников на кладбище почти не было, сплошь одни деревяшки.

— Но как же так? Мы же не в Средневековье живём…

Отец Никодим неопределённо пожал плечами и промолчал.

— Семён рассказал, что вы с ним и Николаем недавно ночью по кладбищу бродили, — после недолгого молчания проговорил мужчина. — Он сказал, вы там что-то видели.