Фамильная реликвия (СИ)

Моё сознание, видимо, перегруженное впечатлениями последних дней, предпочло благополучно отключиться. Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на бабушкиной кровати, а рядом со мной на неудобном жёстком стуле сидел бледный, как сама смерть, Николай, и тыкал мне под нос ватку, от которой за версту несло резким запахом нашатыря.

— Очнулась, — облегчённо выдохнул мужчина, откладывая ватку на край стола и наклоняясь ко мне. — Как же ты нас всех напугала, Жень!

— Что произошло? — в ушах у меня стоял странный звон, а голова слегка кружилась, однако я нашла в себе силы приподняться на локтях, а понятливый Николай помог мне сесть и даже заботливо подложил под спину подушку.

— Сложно сказать, — подал голос Семён, которого я до этого не заметила. Он стоял возле печки в своей полицейской униформе, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене. — Если только факты: ко мне прибежал Алексей — это внук Семёновны из седьмого дома, — и сообщил, что тебя в бане сожрала Белая дама. Памятуя свою собственную встречу с данной особой, я тут же бросился к тебе. Возле калитки меня встретили ещё двое детей — Наташа Петрова и Оксана Жихарченко. Обе, к слову, были перепуганы до смерти и обливались горючими слезами.

— Мы с ними гадали на суженого, — провалами в памяти я, к счастью, не страдала, и прекрасно помнила, что предшествовало моему помутнению рассудка.

— Да, они мне так и сказали, — мрачно кивнул Семён. — Но это было позже. А сначала я вошёл в баню и нашёл тебя лежащей без сознания на полу, а вокруг тебя чуть ли не идеальным кругом валялось стеклянное крошево от двух разбитых зеркал.

— Я не думала, что гадание удастся, — смущённо потупив глаза, заметила я. — Мне всегда казалось, это просто глупая детская забава.

— Доска Уиджи тоже была просто глупой детской забавой, — напомнил Семён. — Однако вчера благодаря ей ты общалась с давно почившей ведьмой. А теперь что? Вызвала какую-то кракозябру из зазеркалья?

— Это был демон, — перед глазами очень чётко нарисовалась фигура из зеркала. — Но это было уже после появления Белой дамы. Она просто стояла в бане у дальней стены и ничего не делала, но дети испугались и убежали. А я буквально приросла к полу, — у меня пробежали мурашки от воспоминаний. — Я отвела глаза в сторону, и тогда увидела фигуру в зеркале. Она была, однозначно, мужская, и быстро приближалась ко мне. И я чётко видела рога.

— А хвоста и копыт случаем не было? — в голосе Семёна послышались раздражённые нотки. — Мы же с Николаем русским языком просили тебя ни во что не лезть! А ты что творишь? Не наигралась ещё?

— На самом деле, я обещала не шляться по деревне, — его настроение мгновенно передалось мне, и я чисто инстинктивно заняла оборонительную позицию. — О том, что мне нельзя заходить в собственную баню, речи не было!

— Одно дело мыться в бане, и совсем другое проводить там какие-то сомнительные ритуалы, да ещё и в присутствие малознакомых тебе детей! — Семён перешёл на крик.

— Они сами влезли к нам в баню!

— Да мне плевать, кто куда влез! — я видела, что Семёна всего буквально колотило. — Ты хотя бы представляешь, что сейчас о тебе говорят?

— И что же обо мне говорят?

— Что ты новая Баба-Яга! — в сердцах воскликнул мужчина и как-то сразу сдался. — Бабка Алексея утверждает, что ты специально заманила детей в баню, чтобы твоя бабушка-ведьма выпила их жизненную силу. И что именно её в белом саване видели дети.

— Чушь какая-то… — я была растеряна.

— Чушь это или нет, но утром Анну Степановну местные не пустили в церковь, — тихо проговорил Николай. — Мне Глафира Фёдоровна рассказала.

— Что значит, не пустили? — я переводила ошарашенный взгляд с одного мрачного лица на другое. — Как такое возможно?

— Очень просто, — Семён подошёл ко мне и опустился на край кровати. — Старухи подняли крик, что ведьме не место на святой земле, а поп не посмел им и слова сказать поперёк, чтобы и самому не попасть под раздачу.

Что ж, по крайней мере, это объясняло подавленное состояние бабушки, когда мы уезжали из церкви.

— Где она сейчас? — тихо спросила я.

— У соседки сидит, — ответил Николай. — Глафира Фёдоровна, судя по всему, единственный человек во всём этом дурдоме, сохранивший здравый рассудок.

— Твоя бабушка наотрез отказалась подпускать к тебе нашего Айболита, — насмешливо заметил Семён. — Нам с тётей Глашей насилу удалось её уговорить, она тут с тобой как курица-наседка носилась, ни на шаг не отходила, какие-то травки жгла и всё пыталась в тебя какой-то вонючий отвар влить.

Я лишь тяжело вздохнула и откинулась на подушку: театр абсурда продолжал свои гастроли. И чем дальше, тем сильнее всё происходящее напоминало дрянной ужастик с плохой компьютерной графикой и совершенно непроработанным сценарием.

— Я ничего не понимаю, — мой голос прозвучал жалобно даже для моих собственных ушей. — Почему именно сейчас? И почему именно я? Что всей этой потусторонней хренотени от меня нужно?

— Хороший вопрос, — кивнул Семён. — Полагаю, если мы найдём на него ответ, то, возможно, сможем избавиться от всей этой нечисти.

— Может, тебе в церковь сходить? — неожиданно предложил Николай, за что был награждён сразу парой осуждающих взглядов. — Ну, что вы оба на меня так смотрите? Да, я во всё это не верю, но против фактов не попрёшь. По кладбищу вокруг деревни ходят какие-то непонятные существа, возможно, призраки, а, возможно, и ещё кто. Раз вся эта потусторонняя ерунда существует, резонно предположить, что и в религиозных бреднях тоже есть какой-то смысл.