Частичка тебя. На память (СИ)

— Знаешь, я читала отзывы, тут просто потрясающие коляски…

— А тут продаются пинетки и детские кофточки ручной вязки

— А тут…

Любящий папочка её ребенка кивает, каждый раз выныривая из своих глубоких мыслей.

— Да-да, заедем в выходные, обязательно.

— Да-да, оформи заказ, пусть пришлют курьером.

Мне это не нужно. Ничто из этого. Ни его реакция, ни его обеспеченность.

Просто…

— Анж, ты такая молчаливая… — Юля то ли укоряет меня, то ли просто пытается завязать со мной разговор, — это мы не интересные, или что?

Ужасно интересные. Такие интересные, что глаза б мои на вас не глядели. На ваши чертовы десять сантиметров между руками — Ника, на рычаге переключения передач и Юли, опущенной сбоку от колена.

И ведь они соприкасаются. То локтями, то Юля пальцами проходится по предплечью Ника, привлекая его внимание к очередному детскому магазину.

Боже…

— Просто потрясающие тут пейзажи, — тихо озвучиваю я, провожая взглядом вывеску «Ритуальные услуги», — под них хорошо планировать остаток рабочего дня.

Всех идиотов — убить… Найти и…

— Ты просто потрясающая рабочая лошадка, Анж, — по-свойски смеется Юля, а я на это только улыбаюсь краем рта, — может, сделаешь что-то с моей Шурочкой? Совершенно бедовая девка.

— Совершенно бедовые сотрудники не всегда вписываются в коллектив, — спокойно откликаюсь я, — читала отзывы о работе Шуры в гостиничном блоке. Горничная из неё не вышла, были постоянные жалобы. Зачем ты её вообще к себе взяла?

— Меня попросили, — Юля вздохнула, — я не смогла отказать. Теперь жалею.

— Не волнуйся, я жалеть не буду, — я позволила себе нехорошую улыбку, — только дойду до медпункта с проверкой.

— Надо окна, что ли, помыть ради такого дела…

Смешная девочка. Будто мне есть дело до её окон. Только до работы. Причем не до её, невесту Ольшанского я вообще не собираюсь трогать, не дай бог мне его спровоцировать. Да и нечего у неё трогать, медсестру в клубе любят.

Время тянется, тянется, тянется… Я кошусь взглядом на часы и умудряюсь четыре раза застукать одну и ту же минуту. Еще пару раз попытавшись завязать со мной разговор, Юля отстает от меня и с удвоенной силой берется за Ника.

Ой, какая жалость, что я не взяла беруши.

Такой концетрированный заряд ванили, с кучей «А помнишь то… А помнишь это… А помнишь, мы доехали до этого дерева верхом в начале июня?»

Предатель.

Мы гоняли к этому дереву вдвоем, разными тропами, оставляя друг для друга записки в дупле, высоко над уровнем земли, припоминая, как подростками лазили по деревьям.

А теперь он водит сюда свою Юлу. Наверняка и мою тропу для езды ей тоже показал.

Одно хорошо, если видно это дерево — значит, до клуба осталось недолго.

Моей пытке практически пришел конец.

Когда мы останавливаемся у медпункта — первой станции на пути нашего следования, — я оказываюсь на улице даже быстрее Юли. И быстрее неё подскакиваю к багажнику, чтобы забрать сумку.

— Спасибо, что подбросили, отсюда я, пожалуй, и пешком дойду, — жизнерадостно и не очень естественно (и плевать) заявляю я, забрасывая ремешок на плечо.

Я готова даже не пешком валить, а бегом — лишь бы подальше от этой непомерно бесячей, ужасно сладкой парочки. Да и от Ника — тоже. Просто потому что орать на босса посреди вверенного в его руки клуба — это плохая идея. А я очень хочу именно что орать.

И называть его очень плохими словами.

— Кажется, её укачало, — слышу я задумчивое за спиной, голосом Юли, и подыгрывая этой версии, через несколько сотен метров, почти прыгаю в кустики, в коих и пропадаю минут на пять, пока Ольшанский наконец не соизволяет отъехать.

После этого я уже с чистой совестью выгребаюсь из кустов и, выдохнув и отряхнув с брюк налипшие пылинки, уже более спокойным шагом иду по клубу, привычно скользя по сторонам изучающим взглядом.

Я уже успела заколебать тут многих своей дотошностью, поэтому при виде меня не только животы подтягиваются, но и болтливые инструкторши возвращаются к своей работе, которой у них немерено, и кажется, даже кони на выездке подбрасывают колени выше.

И здесь, сейчас, в среде, в которой я могу контролировать очень многое, меня потихоньку отпускает этот эффект бессильной рыбки, оказавшейся в маленькой банке.

Все хорошо.

Я пережила встречу с будущей четой Ольшанских и даже никого не придушила при этом. Не взорвалась, не вела себя подозрительно, может, только как слегка чудная, но мне простительно — я беременная.

Нужно сосредоточиться на главном.

Выбросить из головы все вторичное. Все, что заставляет меня отвлекаться, нервничать, все, что повышает мои риски.

Я ныряю ладонью в сумку, чтобы найти мой маленький мотиватор. То, что, даже не находясь со мной рядом, удерживало меня в условно неплохом настроении. Снимочек с сегодняшнего скрининга.

Вообще-то у меня в сумке порядок. Никаких тебе помад, валяющихся вне косметички, все документы рассортированы по файликам, книжку беременной я убирая в идеально подошедшую ей по размерам косметичку.

Найти между ними маленький глянцевый листочек снимка УЗИ… Должно быть просто…