Старая дева

Я и сама была вынуждена когда-то вкладывать деньги, которых и так у меня не было, в собственный внешний вид. К этому меня вынуждали работа и обстоятельства; слишком упертое мнение людей, с которыми мне приходилось сотрудничать, о том, как встречать деловых партнеров; и это были все-таки инвестиции. При этом у меня не было ни детей, ни крепостных, ни квартиры, потолок которой сыпался мне на голову, и некому было меня спросить «а что есть мы сегодня будем, барышня, да что завтра сеять». Собственным призрачным благополучием я рисковала одна.

Накупить же вещей на стоимость хотя бы завалящей московской квартиры мне не хватило ума даже тогда, когда я легко могла себе это позволить.

Я поправила булавку на воротнике шубы и задумалась. Если продать не все, только часть, а самую востребованную одежду отдать в прокат?.. В моем мире услуга пользовалась огромным спросом, когда потребитель оценил, насколько выгоднее надеть что-то разово за невероятно низкую цену, вернуть, забыть и не занимать место в шкафу и не жалеть о впустую потраченных деньгах. Но оценит ли местное сборище светских дам такую возможность? Скорее нет, чем да, поскольку любое не самое приметное платье заметят на одной барыне, и конец, оно будет висеть в прокате, пока не обветшает. И мода, я помнила, что в те времена она была не менее скоротечна, чем в мое время. Что носили в одном сезоне, позорно надеть на следующий.

Я решительно запихала шубу в сундук, захлопнула крышку, взяла писчие принадлежности и свой список и отправилась в дом.

Авдотья была занята переноской продуктов — мне показалось, Анна недолюбливала ее и гоняла особенно лихо, — и при моем появлении зыркнула на меня крайне недоброжелательно. У меня не было никаких сомнений, что остальные бабы уже в курсе моих финансовых схем, но их платья барышни никак не касались и предстоящая продажа не трогала. К Авдотье же я, подумав, решила в ближайшее время не поворачиваться спиной.

Я вернула на место чернильницу и ручку, посмотрела на свои перепачканные руки — писать пером оказалось делом, мне непосильным, — спрятала подальше список и пошла к Степаниде.

Просила Авдотья Луку подправить дверь или мне она соврала, или Луке было не до того, но дверь все так же не закрывалась, и я, подходя, уже решила, что Степанида воспользовалась моментом и сбежала. Но нет, она лежала в кровати, раздетая, в одной рубахе, и когда я вошла, попыталась приподняться, но я ее остановила.

— Лежи. Говорить-то ты можешь. Язык твой бесстыжий, — с порога начала я.

— В чем я провинилась, барышня? — плаксиво спросила Степанида. — Вона, Авдотья даже платье отобрала. Разве дело? Муж мой там, а я здесь…

— Ты почему сказала доктору, что я тебя бью? — перебила я. — Зачем врешь? А если я тебе за то плетей прикажу всыпать? А если отцу Петру скажу?