Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
И как же приятно было чувствовать, как напрягаются мышцы, по телу течет пот, а ты наполняешься энергией и силой. На лице исповедницы появилась улыбка, а когда она начинала предвкушать, что потом съест сытный ужин, ляжет в постель и будет наслаждаться простым лежанием, а в голову не будут лезть дикие мысли, делали улыбку еще шире. Да это же просто блаженство! Перед тем, как уйти и воплотить свои планы в жизнь, Люси решила позаниматься со своей плетью. Слыша удары хлыста, ощущая боль и покалывания в руке из-за свойств окрайда, Люси чувствовала, как к ней возвращалась уверенность, и она вновь понимала, что исповедница, а не девочка запутавшаяся в себе. Она словно переродилась!
Замахнувшись на еще один удар, Люси почувствовала, как горячая ладонь легла на ее плечо. Хартфилия все это время думала, что одна, и забыла, что в комнату может зайти кто угодно, поэтому не ожидавшая подобного прикосновения, Люси вздрогнула и негромко вскрикнула, отскочив. Обернувшись, девушка столкнулась с Нацу, который с непониманием на нее смотрел, спрашивая: «Ты чего?».
— О Великий, ты зачем подкрадываешься?! — воскликнула Люси, прожигая этериаса взглядом.
— Я думал ты меня заметила, — пожал плечами Драгнил.
Хартфилия какое-то время смотрела на этериаса, но вспомнив происшествие двухдневной давности, смутилась и отвела взгляд от демона. От чего-то ей было перед ним стыдно, хоть сама не ожидала от себя подобного. Все эти дни она думала только о себе, а о Нацу нет. Посмотрев на него сейчас, в ней вдруг заиграла совесть и ответственность за свои поступки перед ним. Что же с ней происходит?
Драгнил пришел к своей этери не просто так. Как он считал, время на раздумья было достаточно и уже пора идти дальше. Поэтому когда Хэппи, как надсмоторщик Люси, сообщил, что она в тренировочном зале, Нацу поспешил к ней. Он был настроен решительно и надеялся, что они смогут нормально поговорить и обсудить произошедшее. Драгнил не очень любил такие разговоры «по душам» и с выяснением отношений: слишком много слов и раздумий о том, как не задеть словом, однако со своей этери у него не было другого варианта. Вот только, стоило Хатфилии отвести взгляд, в груди вновь всколыхнули обида и гнев.
— Скажи, ты все еще жалеешь? — максимально бесстрастно попытался сказать этериас, чувствуя как он еле сдерживался, чтобы не закричать.
— Да… прости, — отвернувшись и обхватив руками плечи, ответила Люси.
Ее извинения было словно маслом в огонь. Нацу сам не понимал почему, но все внутри полыхало пламенем. Драгнил бесшумно подошел к исповеднице сзади. На этот раз Люси почувствовала приближение и, собравшись с силами, повернулась к нему с уверенностью в глазах. Сейчас этериас был перед ней словно раскрытая книга, по его лицу и ауре читалось его настроение и намерения. Люси не собиралась терпеть его «психи», она помнила кто она такая и подстраиваться под этериаса она не будет.
— Знаешь, если бы это было по моей воле, — она выделила слово «моей». — То может я бы ни о чем не жалела. Но объясни мне, почему мне должно было быть приятно от того, чего я не хотела? — в голосе исповедницы был упрек.
— Что значит не по твоей воле?! — прикрикнул Нацу, вскинув руки. — Я тебя не принуждал к этому. Ты могла бы с легкостью оттолкнуть меня, как сделала в первый раз, но вместо этого ты, ты первая потянулась ко мне! И что-то я не видел, чтобы ты как-то мучилась и страдала от этого!
Драгнил не сдерживал крик. Хартфилия бесила и раздражала своими противоречивыми поступками, усложняла, непонятно зачем, ситуацию. Придумала что-то у себя в голове и выставляет его виновным. Да какая ересь в голове твориться у этой исповедницы?!
— Я не знаю, Нацу, не знаю. Я умею себя контролировать, училась этому с детства, но в тот день мой разум что-то затуманило и заставило потерять бдительность и самообладание. Учитывая, что я исповедница, то это практически невозможно, — не повышая тон, но говоря все четко и уверенно, оправдывалась доказывала Драгнилу свою невиновность в произошедшем, наступая и надавливая пальцем на его грудь. Люси не боялась высказывать свое мнение, у нее есть окрайд и если Нацу попробует ей что-то сделать, у него ничего не выйдет. Преимущество на ее стороне. — Это было либо какое-то воздействие этериасов на их этери, о котором я не знаю, либо это ты мне что-то подсунул. Так что, я хотела бы, чтобы ты мне объяснил это.
— Воздействие? Что-то подсунул? Да ты вообще слышишь, что за бред говоришь?! — крикнул Драгнил. Эти слова подогревали гнев этериаса все сильнее и сильнее. Пускай она жалеет о произошедшем, но не нужно выставлять его во всем виноватым! — Повторю еще раз: это все делала ты, это была твоя воля, твои действия! Я тебя не заставлял и уж точно никак на это не влиял! Не смей перекладывать свои действия на меня! — Нацу срывал голос, будучи не в состоянии держать спокойствие и холодность. Внутренний демон и сила рвались наружу, дабы она наконец закрыла свой рот и поняла, кто здесь главный и кого она должна слушать.
Все принципы и учение семьи Драгнил сгорели в его сознании.
Хартфилия пыталась что-то сказать, но Нацу не позволил ей вновь произнести лживые слова в его адрес. Он взирал на нее красными глазами, цвета гнева и ярости. По телу бегал огонь, а воздух раскалился настолько, что дышать было невозможно, легкие будто начали плавиться. Из него вырывался свирепый дракон, готовый разорвать ее, наплевав на то, что она его этери:
— Знаешь, а ведь Гажил был прав — ты просто шлюха, — озлобленно сказал Нацу, последнее слово выговорив по слогам. — Приехала сюда и устраиваешь цирк, выставляя из себя непонятно кого. Хартфилия, да у тебя мозг заплыл, от чувства собственной важности, не так ли?
С лица Нацу исчез гнев, черты лица смягчились, его глаза сузились подобно хитрому змею. В Люси проснулось возмущение, что отразилось на ее лице и взгляде. Драгнил ухмыльнулся и это не предвещало ничего хорошего.
— Если тебе в твоем мире уделяли мало «внимания», то не переживай, здесь я предоставлю все свое внимание, не отрываясь от тебя ни миг.
Драгнил устал терпеть и ждать. Все можно было сделать гораздо раньше и проще. Люси сама того не осознавая, сидела все время на бочке пороха, которая наконец получила искру и взорвалась подобно вулкану, круша все.
Люси хотела ответить Драгнилу, но не успела. Руки, ставшие когтями схватили Люси и прижали к стене. У исповедницы от удара по спине и голове прошла волна боли. Этериас вдавливал ее в стенку, словно пытаясь ее раздавить или слить со стеной. Он кусал и терзал ее губы острыми клыками, не жалея рта девушки, будто пытаясь их съесть. По их подбородкам стекала кровь Люси. Нацу сжимал ее бедра, кажется, со всей своей силы. Когти впились в мягкую плоть девушки, оставляя на той глубокие царапины. Его черный огонь касался и переходил на исповедницу, из-за чего на коже оставались следы от прикосновений огня, что позже станут сильными ожогами. Хартфилия думала, что он сейчас либо сломает ей кости, либо сожжет заживо.
Нацу ни разу не закрыл глаза: ему нравилось смотреть, как менялось выражения лица его этери, а в уголках глаз появлялись слезы. Она так забавно жмурилась, стоило ему чуть сильнее сжать хрупкое тело. Она пыталась сопротивляться и как-то оттолкнуть от себя Драгнила, но ее сил не хватало на это.
Но беспомощность и слабость исповедницы длилась недолго. Эффект неожиданности прошел, и она вспомнила про плеть. Окрайд, рядом с этериасом, сменил свой цвет с простого черного на синий, он вибрировал в руке девушки, будто пытался коснуться того, для кого был крайне опасен. Хартфилии стоило только немного взмахнуть плетью, как та, словно живая лоза, обвила ногу этериаса.
Нацу тут же отпустил Люси, тишину зала расколол душераздирающий крик, от которого кровь стынет в жилах, а барабанные перепонки могут лопнуть. Окрайд сиял голубым цветом, где блестели золотые крапинки, напоминающие звезды. Теперь Люси понимала, почему окрайд называли Звездной Рекой и каков окрайд в действии. Этериас лежал на полу, обхватив лапами ногу, пытаясь снять с себя плеть, но, коснувшись ее, он вновь закричал с большей силой. Ногу сковывало в сильнейших судорогах, принося по-настоящему адскую боль. Внутренности выкручивало, в тело словно вливали расколоченный свинец, который не останавливался, он продолжал плавить тело изнутри растекаясь по венам и телу, — эта боль и близко не была сравнима с той, что сейчас испытывал этериас. Тело Нацу билось агонией, он вонзал когти в каменный пол, рвал кожу ноги до мяса, чтобы хоть как-то приглушить невыносимую боль.