Фудблогер и обжора

Ничего не выйдет. Потому что сейчас я все расскажу. Предельно жестко, без купюр. Чтобы никаких иллюзий.

Ярослав молча кивнул, взял у меня бутылку и щелкнул пальцами, намекая на штопор. Ловко выдернул пробку, разлил вино по бокалам, протянул один мне.

— Давай ты меня сначала выслушаешь, — я снова села за стол, жестом предложив присоединиться. — И если потом заберешь свой торт и уйдешь, я пойму.

С Паоло мы познакомились на одном из показов Армани. Типичный итальянец-южанин: смуглый, темноволосый, кареглазый. Выше меня голову, широкоплечий и мускулистый, он выглядел как модель, но на самом деле стоял по другую сторону окопа — фотографировал моделей. При знакомстве назвал свою фамилию и, кажется, был несколько обескуражен, обнаружив, что она мне ничего не сказала.

Как выяснилось позже, Паоло был очень востребованным и модным фотографом, однако не работал на какой-либо бренд, а подписывал контракты на отдельные сессии. Отношения закрутились по привычной для меня схеме: быстро, легко, поверхностно. Я вообще тогда не думала ни о чем серьезном, потому что не собиралась оставаться в Италии. Через полгода должна была получить диплом, после чего пройти годичную стажировку и вернуться домой. В крайнем случае, задержаться еще на год, если бы удалось поступить в магистратуру.

Праздником все продолжалось два месяца, пока не умер отец. Действительность надвинулась мрачной тучей. До этого будущее виделось кристально ясным, четко распланированным. Через год, максимум два, я вернусь, буду работать с отцом, постепенно готовясь к тому, что бизнес когда-то перейдет ко мне. И вдруг все рухнуло.

Я с ужасом думала: еще три месяца — и придется взять все в свои руки. Без опыта, с минимумом практических навыков. Какая там стажировка и магистратура! Да еще и мать, совершенно неприспособленная к реальной жизни. Все, чем она когда-либо занималась, — это шопинг, рестораны, встречи с подружками и уход за собой.

Если мы не виделись с Паоло, по вечерам я сидела дома у телевизора с ведерком мороженого, заедая сладким страх перед будущим. Но как только начала постепенно привыкать к мысли о возвращении и предстоящих переменах в жизни, мать позвонила и сказала, что продала компанию и магазины.

Я вывалила ей все. Все свои претензии и обиды, накопившиеся с детства. И в первую очередь то, что она сделала это, не сказав мне ни слова. Отец не оставил завещания, и, по закону, все имущество переходило к нам с ней в равных долях. Но я понятия не имела, что, как только у него начались проблемы с бизнесом, он оформил часть на подставное лицо, а часть на мать. В результате та умудрилась провернуть все так, словно меня вообще не существовало. Выслушав мои вопли, она молча положила трубку.

Когда Паоло узнал, что я устроилась работать уборщицей, закатил настоящий итальянский uno scandalo. Примирение было не менее бурным, после чего мы поселились вместе, и я с головой ушла в эти отношения. По сути, спряталась в них от разочарования. А еще в работу и… в еду.