Русский Гамлет. Трагическая история Павла I
- Автор: Вострышев Михаил Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-288-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русский Гамлет. Трагическая история Павла I». Краткое содержание книги:
В книге Михаила Вострышева, основанной на подлинных фактах, дается многогранный портрет самого загадочного русского императора, не понятого ни современниками, ни потомками.
Императрица, зная восторженный и незлопамятный характер сына, не опасалась, что он со своими пруссаками решится на государственный переворот. К тому же граф Н.И. Салтыков уверял, что появись хоть искорка преступного замысла, императрице тотчас же донесут. Получалось, что даже выгодно иметь на отдаленном расстоянии сие потешное войско — пусть вельможи удостоверятся в глупости наследника престола. Офицеры же гвардейских полков, почти все из знатных фамилий, с презрением смотрели на безродных гатчинцев и, насмехаясь над их командиром Павлом Петровичем, еще больше превозносили ум и милосердие матушки императрицы.
Среди доморощенных офицеров Павел Петрович особенно отличал за строевую выправку барона Штейнвера, о котором говорил: «Этот будет у меня таков, каким был Лефорт у Петра Великого». Появился и новый любимчик — худородный дворянин Алексей Андреевич Аракчеев, неутомимый в строевой муштре и заучивании артиллерийских артикулов. Портрет последнего хлесткими штрихами набросал Н.А. Саблуков: «По наружности он походил на большую обезьяну в мундире. Он был высок ростом, худощав и жилист, в его складе не было ничего стройного, так как он был очень сутуловат и имел длинную тонкую шею, на которой можно было изучать анатомию жил и мышц. Сверх того, он странным образом морщил подбородок. У него были большие мясистые уши, толстая безобразная голова, всегда наклоненная в сторону. Цвет лица его был нечист, щеки впалые, нос широкий и угловатый, ноздри вздутые, рот огромный, лоб нависший. Наконец, у него были впалые серые глаза, и все выражение его лица представляло странную смесь ума и лукавства».
Венчание на царство Екатерины II
Для военных учений в Павловском соорудили небольшую крепость, а в гатчинские пруды запустили флотилию мелких суденышек. Павла Петрович окружали не только мелкие суда, но и мелкие своекорыстные люди.
Один из любимцев великого князя граф Ростопчин писал российскому послу в Лондоне графу Воронцову, что ничего не может быть более противно, чем благосклонность Павла Петровича. По его словам, великий князь сидит в Павловске с головой, набитой химерами, окруженный людьми, самый честный из которых заслуживает виселицы.
По сравнению с Зимним дворцом и Царским Селом, где все дышало роскошью, весельем и флиртом, в великокняжеских поместьях жизнь протекала суровая и однообразная. Уныние уже наступало при въезде в Гатчину, где путника встречал прусский шлагбаум, окрашенный полосами в черный, красный и белый цвета, и одинокий стражник, наряженный в допотопный прусский мундир. Далее среди болот и лесов виднелись невзрачные казармы и крестьянские поля. Ни тебе нарядных дам, сидящих в античных мраморных ротондах, ни развеселого театра, ни диковинного зверинца. Скромная обстановка Гатчинского дворца вызывала презрительную улыбку екатерининских вельмож, каждый из которых жил куда в большей роскоши.
Но окрестные крестьяне были довольны своим господином. Он устроил для них школу, больницу, содержал на свой счет местное духовенство, ссужал деньгами бедных, содействовал возникновению стеклянного и фарфорового заводов, суконной фабрики, заступался за местное население в судах.
Павла Петровича, в отличие от матери, можно назвать идеальным помещиком. Другое дело, полководцем он оказался никудышным, что подтверждало взлелеянное им гатчинское войско. Но оно и создавалось не умом цесаревича, а его взбалмошными чувствами, как молчаливый протест против военной доктрины Екатерины. Увлечение прусским покроем одежды — это не такое уж страшное зло по сравнению с разбазариванием государственных денег екатерининскими вельможами. Но плохо другое — Павел Петрович все более становился затворником. Он вынашивал мысли, как следует царствовать не в делах или беседах с опытными государственными мужами, а в полном одиночестве, советуясь лишь со своими многочисленными обидами на императорский двор и кодексом рыцарской чести, усвоенным им по трогательным историческим повествованиям.