Дорога, ведущая вдаль

— Пап, Пашка свалил, сказал — дела. Ты на работу?

— Да? Свалил, значит? Ну ладно. Я на работу, ты со мной? Тут рядом.

— А то я не знаю где. Помнишь, как ты наорал на пацанов из моей группы? Когда у нас занятия по судебке были.

— Наглые такие, которые в холодильник лезли?

— Да, тебя тогда сердитым мужиком прозвали. Ты на работе такой грозный. Я никому не сказала, что ты мой отец.

— У нас одна фамилия. Не забывайся, дочь.

— Папочка, они твою фамилию не знали, и так и не узнали. Ну что ты такой злой? Голодный, что ли?

— Маша, я голодный и действительно злой. Два моих сотрудника в больнице. Я остался один, и молю Бога, чтобы ничего не случилось. Чтобы народ не пил, не дрался, чтобы бандиты взяли внеочередной отпуск от своих бандитских дел, чтобы атмосферное давление не скакало, вызывая смерти от инфарктов и инсультов. Понимаешь, чтобы дебилы поумнели, и никого не тянуло на приключения. Тогда я, может быть, продержусь, выживу и дождусь возвращения Вовы.

Пока Маша в ординаторской ставила чайник и накрывала на отцовском столе завтрак. Семёныч бегал по всему бюро и наводил порядок, призывая всех сотрудников собраться и продуктивно работать в сложившихся обстоятельствах.

Затем он написал пару заключений и засобирался обратно в больницу.

Маша увязалась с ним, забрать посуду у Оксаны.

 В первую очередь они пошли к Татьяне, занести «Лекции по судебной медицине» Паукова. Пусть почитает, пока лежит.

Открыв двери в палату, они увидели Павла.

Часть 16

— Я не понимаю, зачем ты пришёл? Зачем снова вернулся? Тебя давно нет в моей жизни. Даже в памяти почти не осталось.

— Ты не понимаешь?! Так я объясню. Я встретил женщину, которую полюбил. Я женюсь, и она ждёт моего ребёнка, желанного ребёнка, видишь ли? Эгоистка ты чёртова, Татьяна. Ты обещала решить проблему. Ты говорила, что его не будет. Зачем ты мне ломаешь жизнь?

— Я ни разу не дала о себе знать. Тебе этого мало?

— Я хочу и хотел, чтобы твоего ребёнка не было.

— Извини, но это не тебе решать. Это моё тело, и он — часть меня. Я люблю его, в конце концов. Понимаешь, люблю.

— Ты говорила, что меня любишь, но прекрасно обходишься.

— Во-первых, ты сам меня бросил. Сказал, что встретил другую. Я ушла. Я целиком и полностью ушла из твоей жизни. Во-вторых, любовь к мужчине и к ребёнку — вещи разные. Живи как знаешь, оставь меня в покое. Я не мешаю тебе, так не мешай мне.

— Да? А как я должен жить, зная, что ты родишь от меня? Что всё твоё окружение будет считать меня подлецом?

— Павел, ты себя слышишь? Ты предлагаешь мне ради твоего душевного спокойствия убить моего сына? Забудь о нём. Обо мне забыл, так и о нём забудь.

— Я так не могу.

— Люди расходятся, создают новые семьи, в этих семьях рождаются новые дети, а старые уходят на второй план. Мы разошлись. Между нами давно ничего нет. Я тебя только об одном могу просить: не поступи с Машей так же, как со мной. Потому что очень скоро начнутся занятия, в отделение придут другие студентки, они будут моложе, красивее, новее, в конце концов, и кто-то опять тебе вскружит голову. Ты умеешь нравиться, и быстро добиваешься расположения очередной жертвы.