Дорога, ведущая вдаль

 — Пить дай.

— А я не знаю, я сейчас к медсестре сбегаю, мне никто ничего не говорил, можно тебе воду или нельзя. Я мигом, я сейчас, Вова, я так рада. Мне просто позволили быть с тобой, я…

Она побежала, нечаянно хлопнув дверью палаты. Вернулась с медсестрой и Семёнычем.

— Ну что? Очнулся, сволочь, хрен я тебе умереть дам. Нарожал детей — воспитывай. На ноги поставь сначала, потом в игры свои дурацкие играть будешь. Ты какого чёрта на нож полез? Где твоя сознательность? — Семёныч бы ещё многое сказал, но медсестра его остановила.

— Мужчина, ругаться прекратите, здесь отделение реанимации.

— Да в курсе я, что тут за отделение. Ты своими делами занимайся, а я право имею, если бы он у меня в морге лежал, я бы ещё не то сказал. Вовка, ещё раз учудишь — уволю на хрен. Понял?

— Всё? — Володя даже попробовал улыбнуться.

— Всё! Если б ты знал, как я тебе рад! Детей Вера забрала. С ними порядок.

— Ксю, где бабушка? — говорил Володя ещё плохо, но мысль-то работала.

— В больнице. Я к ней ещё не ходила, сейчас чуть-чуть с тобой побуду и сбегаю. У неё давление. Ты не волнуйся только, я просто её положила, чтобы она под присмотром находилась. Вовка, как же мы переживали.

— С Таней всё в порядке?

— Она тут в соседнем корпусе на сохранении. Я сейчас схожу к ней, узнаю, потом вернусь, тебе доложу и на работу. Ты меня одного оставил, Вова.

— Дай отдохнуть.

— Где? Здесь? Придумал бы, что получше, для отдыха. Ладно, я пошёл.

Семёныч отправился к Татьяне.

— Как его терпят? Он за ночь всё отделение построил. Наши реаниматологи диву даются, — медсестра только покачала головой вслед удаляющемуся Семёнычу.

— Его не терпят, его уважают, — ответила Оксана.

 Минут через пятнадцать Оксану вызвали в холл к посетителям. Это Маша с женихом пришли навестить и передать приготовленную Верой еду для Оксаны и её бабушки, а ещё рассказать, что с детьми всё хорошо и что кошку они тоже забрали к себе домой.

— Маме спасибо передавай, Машенька. А папа твой пошёл в гинекологию, там сотрудница их лежит, которую мой Вова собой закрыл.

— Так она пострадала? — спросил Павел, жених Маши.

— Угроза прерывания беременности, переволновалась девочка.

— Тётя Оксана, мы тогда к папе быстренько сбегаем, его накормим и по делам. Мы заявление в ЗАГС подали. Надо там платье, костюм, присмотреть хотя бы. Паша в отпуске две недели, а потом после свадьбы вторую половину отпуска возьмёт.

— Удачи.

— Привет дяде Вове передавайте.

— А ты маме.

— Обязательно.

***

      Они расстались. Оксана направилась к бабушке и перекусить, но так, чтобы муж не видел. Ему всё равно ещё есть не положено. А Маша с Пашей пошли разыскивать Семёныча, которого обнаружили в отдельной одноместной палате Татьяны.

Вот тут и произошло то, что кто-либо из них меньше всего ожидал.

Семёныч беседовал с коллегой, а она в красках и очень эмоционально рассказывала обо всём увиденном вчера и о девочке, над которой так жестоко издевались. И о матери девочки, постоянно находящейся в состоянии беременности с пятнадцати лет. О голодных детях, о садисте-отце. О том, что она не верит в причастность беременной женщины к пыткам дочери. И о том, как этот тип схватил нож и бросился на неё, видимо, пытаясь отомстить всем беременным сразу, и о том, как Володя просто закрыл её собой, напоровшись на нож.