Оставь надежду всяк сюда входящий

И я нашел маленький способ проверить себя, он может показаться вам примитивным, но он сыграл для меня главную роль. Однажды я посмотрел по телевизору американскую сказку, в которой кто-то тушит сигару о тело непобедимого американца. Вот я и подумал, смогу ли я выдержать жар горящей сигареты на себе. Но выдержать — это одно, нужно еще отвечать на вопросы, и вопросы могут быть разными. И я решил: закуриваю сигарету, кладу ее на руку, открываю любую книгу на любой странице и читаю до тех пор, пока сигарета не потухнет сама по себе. После этого я брал лист бумаги и записывал все, что удалось запомнить, и если мне удавалось записать прочитанное — это означало, что я не утратил рассудок при болевом шоке. А это было главным! Сходство написанного мною и прочитанного было на 50 %, а это хороший результат.

Следующий шаг — максимально себя обезопасить, ведь отсутствие родных и близких у меня только усложняло мое положение. А значит, нужно сделать так, чтобы все обстоятельства, которые способствуют моей безопасности, шли своим чередом, и помешать этому никто не мог. Большая ошибка администрации состояла в том, что они последовательны: им нужно любыми средствами тебя сломать, а это значит «пресс». Я знал, что в случае провала обязательно попаду под «пресс». Ведь за весь мой период пребывания в АИК-25 еще ни одному заключенному не удалось избежать пыток, если он провинился перед администрацией. Единственным правильным средством в свою защиту я считал — отправить свои обращения как можно больше. Ведь чем больше будет отправлено писем, тем больше будет шансов быть услышанным в будущем. Мной был подготовлен специальный человек, который по первому сигналу начал отправлять мои обращения уже с воли, подписавшись от моего имени. Просигнализировать ему должно было мое письмо, в котором лишь восклицательный знак играл роль. Если после обращения «Здравствуйте, мои родные» он будет, это значит — вперед.

Но и не буду скрывать, что в некоторых случаях мне приходилось идти на крайности, которые меня не украшали. Например, однажды зайдя в гости к радисту, я увидел его испуг. Я очень хорошо знал этого человека, поскольку доводилось с ним общаться в течение года. По характеру он обычный заяц, который всего боится, и тот трепет, который я увидел, был неспроста. И я решил взять его просто на слабо: «Ты знаешь, что будет, если о твоей деятельности узнает оперчасть?», — сказал я ему. Он замер передо мной, словно жаба перед гадюкой. Увидев, что я на верном пути, но до сих пор не могу понять, в чем его преступление, начал добивать его окончательно. «За такие дела, родной мой, твоя задница будет похожа на хвост павлина, только у павлина перья, а у тебя дубинки торчать будут». Когда я увидел пот, текущий по его лбу, я понял, что не ошибся. «Но если Ольховский узнает, он просто голыми руками оторвет мясо от твоих костей». И здесь радист просто встал, обнял меня, как последний шанс в своей жизни, и сказал: «Не губи меня, мне осталось четыре месяца, если хочешь куда позвонить, то пожалуйста». И я здесь понимаю, что он подключался к городской линии и из своей кабинки звонил на свободу, это действительно равно гибели. Но как будто бы я именно это и имел в виду, сразу сориентировавшись, предложил: «Смотри, понадобится мне позвонить, значит, это твои проблемы — все понял?»