Наш дикий зов. Как общение с животными может спасти их и изменить нашу жизнь
- Автор: Лоув Ричард
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство «Эксмо»
- ISBN: 978-5-04-109658-8, 978-5-04-122586-5
- Переводчик: Л. И. Степанова
- Жанр: Природа и животные
Электронная книга - «Наш дикий зов. Как общение с животными может спасти их и изменить нашу жизнь». Краткое содержание книги:
Пока он говорил о своей любви к рептилиям, я вспомнил о черепашьей яме, которую мой отец построил в дальнем конце нашего двора в тени изгороди. Весной я подбирал коробчатых черепах (похожих на морских, но на самом деле принадлежащих к семейству американских пресноводных черепах) на мокрых дорогах, собирал для них червей и ягоды и часами наблюдал, как они едят. Я часто думал, что внутри этих домиков-раковин должен жить кто-то очень интересный. Любая из них была совершенно отдельной личностью, и я дал каждой черепахе имя. И каждую осень я отпускал их. Я сказал Грину, что некоторые люди уверенны – душа этих черепах достаточно примитивна и, дав им имя, я лишал их черепашьей сущности.
«Чушь собачья! – заявил он. – Некоторые люди думают, что делать подобное бессмысленно. Я не вхожу в их число». Он заметил, что многие люди стремятся изучать животных потому, что им интересно, каково это – быть восточной коробчатой черепахой или чернохвостой гремучей змеей. Для Грина критический антропоморфизм – это золотая середина между «о, как мило!» и «только не это!» «Если вы хороший ученый, то не будете давать имя или отождествлять себя со своими животными».
Грин говорит о характере змей с поэтической чувствительностью. Работая в поле, он восхищался одной чернохвостой гремучей змеей, за которой наблюдал в течение двенадцати лет. «Она была замечательной охотницей и лучшей матерью и старалась держаться подальше от неприятностей, – рассказывал он. – Она была самой умной и заботливой из всех пятидесяти змей, за которыми я наблюдал все эти годы. Ее номер был 21, но для меня она была Суперженщиной 21. Любимая змея всей моей жизни».
Грин использовал критический антропоморфизм, чтобы воспринимать мир так же, как это делает гремучая змея.
«Во-первых, я снял шоры, – сказал он. – Все остальные “знали”, что змей приручить нельзя, однако я поначалу вообще не обращал на это внимания. И все же пример был у меня перед глазами». Затем произошло зарождение его чувств, о котором он также рассказывает в своей классической книге «Змеи». Чтобы представить себе, каково это – жить в «хемосенсорном (чувствительном к химическому раздражению) мире» змеи, он собрал осколки собственных воспоминаний, моментов своей жизни, когда его обоняние было доминирующим чувством, как это бывает у змей. Он вспомнил, как в детстве ехал по шоссе в Центральной долине Калифорнии, мечтая о мамином томатном супе, а потом, через несколько миль, догнал открытый ящик с помидорами.
«Мне кажется, я попал в шлейф запаха, сам того не подозревая», – сказал он. Однако, здесь есть одно отличие: змея ощущает запах главным образом языком, который высовывает, чтобы захватить молекулы запаха, а затем доставляет их к двум маленьким отверстиям в небе для анализа. Поэтому Грин представил себе, на что это могло бы быть похоже. То, что он описал, было довольно сложным процессом, но мало чем отличающимся от метода, в котором актер извлекает личные воспоминания, чтобы войти в образ своего персонажа. Он также представлял себя «одним из десятков видов змей в тропическом лесу. Все они распознают друг друга, а также свою добычу и не-добычу по запахам». Ученый представлял себя с завязанными глазами на Андском рынке, пахнущем «жареной кукурузой, мочой в сточных канавах, встречая друга и узнавая его без помощи зрения».
Иногда он представлял змею перед собой как человека, одетого в костюм змеи. «Это не человек, но у меня есть основания предполагать, что внутри змеиной кожи происходят такие же сложные процессы», – сказал он. Однажды он наблюдал, как другая гремучая змея – номер 41 – замерла на тропинке, где бегали мыши. Змея была совершенно неподвижна в течение нескольких часов, ожидая, пока пища переместится в зону ее броска. Грин тоже не двигался, как и она. Через некоторое время змея подняла голову и шею, приняв позу, обычно используемую для борьбы с другим самцом змеи, затем вытянула голову вперед и подбородком примяла сухой папоротник. Для герпетолога это был момент восхищения и уважения. Это было первое научное подтверждение того, что змея способна сознательно обеспечить себе лучший обзор – или попытаться сделать это. Позже он напишет: «Подтвердят ли будущие исследования возможность того, что самец 41 знал, что высохшее растение может помешать его удару через несколько часов или даже дней, и принял соответствующие меры? Действительно ли это животное демонстрировало то, что психологи называют умозаключением, когда новая проблема решается путем обобщения некоторого предыдущего опыта, в данном случае, возможно, путем опрокидывания самца-соперника?»