Неудобные женщины. История феминизма в 11 конфликтах [litres]

Даже сейчас трудно в точности оценить весь размах взрывов, поджогов и других «боевых действий» суфражисток. Они определенно шли гораздо дальше битья стекол, хотя утверждали, что не ставят целью убийство людей. Историк Ферн Ридделл предполагает, что с 1920-х годов Суфражистское сестринство – значительная коллекция материалов, призванных «увековечить первых участниц» движения за женские права, – намеренно преуменьшало градус их радикализма. После победы не стоит показывать, какими сомнительными средствами она достигнута. Но можно отметить, что суфражистки применяли насилие, желая изменить жизнь женщин – и разрушить привычку к подчинению, которую вколачивали в них с рождения.

В июне 1912 года Кристабель Панкхерст написала в газете «Выборы для женщин», что насильственные акции необходимы с точки зрения прагматики и этики. В споре равных, утверждала она, доводы рассудка предпочтительнее применения силы. Но мужчины и женщины не равны: «В нашем случае один пол находится в рабстве у другого». Была и еще одна причина поощрять насилие. «Насильственные методы борьбы были полезны женщинам, – писала она. – Они выметали из их душ скверну "дамского", пугливую робость, викторианскую изнеженность, подменявшие подлинно женское начало». Право голоса берут, а не получают в дар. Женщинам, считала Кристабель, нужно избавиться от «рабского сознания».

В своей автобиографии Эммелин Панкхерст пишет: «Мы отбросили привычные соображения о том, как следует держаться "леди" и "хорошо ли такое поведение", любые наши действия мы поверяли одним главным вопросом: как это нам поможет?»

Их борьба носила отчетливый классовый оттенок. Когда в 1905 году Кристабель Панкхерст и Энни Кенни арестовали, в стенограмме суда, напечатанной в газете The Guardian, отмечалось: «Подсудимые вели себя, как женщины из трущоб. Печально, что в подобном поведении приходится упрекнуть людей, которые должны уметь по меньшей мере держать себя в руках». Девушки из среднего и высшего классов постоянно слышали, что нужно быть послушными – а не неудобными, – в отличие от неких предполагаемых «буйных» женщин из низов общества. «Конечно, я сама была из тех изнеженных старых дев, которых во множестве порождает высший класс: безработная, без собственности и образования, не способная себя обеспечить», – писала Констанс Литтон в «Тюрьмах и узниках». Для таких женщин «болезненная покорность становится условием существования, самоцелью, идеалом. Идя по жизни с этими шорами, они не замечают, что их держат на привязи». Леди Кон решила, что лучше рискнуть жизнью, чем незаметно прожить ее, вышивая у окошка.