Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Климат в Цихисдзири жаркий и очень влажный, так же как и в Батуме. Постоянно чувствуешь, что одежда прилипает к телу, но нас это как-то не тяготило. Зато купание там было восхитительное: тепло и в воде, и в воздухе. Мы с Марией Маркеловной купались отдельно от детей. Они купались вместе с детьми Твалчрелидзе, заплывали далеко в море, залезали на довольно высокий камень с плоской верхушкой, с которого они прыгали в воду кто ласточкой, кто солдатиком, сидели на нем в мокрых костюмах, грелись на солнце и прыгали снова и снова. Заплывали в море на лодке и с нее ныряли в воду. Одним словом, удовольствиям и забавам не было конца. Мы с Марией Маркеловной купались, как всегда, «вприсядку», в стороне от детей, в окруженной камнями разной высоты бухточке. Там можно было и поплавать, не рискуя утонуть, так как глубина воды была нам по грудь в самом глубоком месте. Вода была так прозрачна, что на дне были видны все мелкие камушки. Кругом никого не было, так что ничто не мешало нам купаться без костюмов.

Около самого берега проходили рельсы железной дороги, поезда по ней проходили очень редко, но все же иногда, купаясь, мы слышали шум приближающегося поезда. Тогда мы погружались по горло в воду и издали обменивались приветствиями с машинистом, махали друг другу руками. Коротенький состав быстро проходил, и опять мы были одни, только чайки летали над морем, да издали слышался смех и крики купающихся. Для настоящих купальщиков наше местечко было неинтересно, и никто ни разу не соблазнился выкупаться в нашей бухточке. Полотенец мы не брали, сразу надевали платье на мокрое тело, чтобы еще на некоторое время сохранить чувство свежести и прохлады, но стоило нам подняться в гору, как одежда становилась влажной уже не от морской воды, а от пота и снова прилипала к телу.