Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

– И что, станут следить за тобой?

– Во всяком случае, эта гарпия станет. Знаешь, я начинаю испытывать к ней те же чувства, что и к Мизюне, и денег ей не отдам! Лучше в Сену выброшу.

– Так что, мне не приезжать?

– Еще чего! Напротив. Погоди, это еще не все. Тут мне пришлось пережить два веселеньких денечка. Как тебе известно, я отвез их в санаторий, пожил там немного, убедился, что состояние жены вполне удовлетворительное, и улетел. И надо же так случиться, что именно в день моего отлета в горах разбился небольшой пассажирский самолет, который отправлялся через полчаса после нас. О катастрофе сообщили по телевидению. Жена смотрела передачу — и привет! Когда вечером я позвонил ей, мне сообщили, что у жены сильный нервный приступ, грозящий кровоизлиянием, и мне необходимо срочно вернуться. Я тут же прилетел в санаторий, жена была в ужасном состоянии, меня не узнала, ну да что я тебе буду все это рассказывать… Единственная радость — облегчил душу, сказал пару ласковых слов кузине.

– Правильно!

– Рад, что ты одобряешь. Но в результате болезнь жены настолько обострилась, что уже ни о каком улучшении не может быть и речи, от врачей требуются невероятные усилия, чтобы вообще сохранить ей жизнь.

Я выразила Гжегожу соболезнования.

– Вот я и решил тебе обо всем рассказать, чтобы знала, на что идешь. Не очень-то здесь будет весело. Выдержишь?

– Надеюсь, я сильная.

– Закажу тебе номер в той гостинице, на углу.

– Думаю, что я получила бы там номер и без предварительного заказа, а тебе не стоит рисковать. Гжесь, неужели в самом деле станут следить за каждым твоим шагом? И тебе нельзя даже ни одного раза ни с одной бабой встретиться? Ведь одна встреча еще не означает, что ты с этой бабой связался. И даже две встречи.

– Ладно, перестань болтать глупости, придумаем что-нибудь.

И вот теперь, на полпути, я придумала. Поеду через Кобленц и Люксембург. В Кобленце куплю три разных парика. Полностью разделяя чувства Гжегожа по отношению к кузине, я бы, будь это в моей власти, с удовольствием лишила состояния его жену, назло упомянутой кузине. Гжегож от этого не обеднеет. К сожалению, не в моей власти такое. В моей власти лишь таиться и скрываться, чтобы избавить его от лишних неприятностей.

Вот интересно, как они себе все это представляют? Они — жена, кузина, все эти адвокаты, юристы. Очень легко доказать в этих случаях «да», и намного труднее — «нет». Попробуй доказать, что ты не знаешь, сколько будет пятью пять. Или не помнишь собственный адрес. Как такое докажешь? Бродить под дождем по улицам и делать вид, что ищешь собственный дом? А с пятью пять и того хуже. В конкретном случае с Гжегожем вообще непонятно, что значит «связаться с бабой». Нет, не так. «Не иметь дела ни с одной женщиной». Здорово! Поди докажи, что не имеешь. И дефиниция какая-то расплывчатая. «Иметь дело». Что под этим подразумевается? Поселиться у этой женщины? Спать с ней в публичных местах? Ну, скажем, на скамейках в парке. Ежедневно посещать ее? В таком случае кому-то поручили следить за Гжегожем день и ночь, не спускать с него глаз? Наняли специального человека?