Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

– Что же в этом удивительного? — отозвалась я. — Меня это совсем не удивляет.

– Да и меня, сознаюсь, тоже, — скромно согласилась со мной Эва. — Не в том дело. Мы, я имею в виду больших кутюрье, заботимся о своих клиентах, каждый Дом моды дорожит своей репутацией, мы всегда блюдем профессиональную этику, ну как ксендз хранит тайну исповеди, адвокат или там врач, так и мы свято храним тайны своих клиентов. А вот насчет Мизюни… тут меня так и распирает, я просто не в силах удержаться. Естественно, не стану делать заявления для печати, однако с тобой не могу не поделиться… Ты знаешь, что она лысеет со страшной силой?

Ну вот, пожалуйста! Опять та же схема развития событий. Не я раструбила о тайне Мизюни, но о ней стало известно всем. Ни секунды не сомневаюсь — Мизюня предпочла бы сознаться во всем прочем, только не в этом. Призналась бы в махинациях с наследством, в злоупотреблении наркотиками, в убийстве собственного мужа, наконец, но не в том, что лысеет! Хуже этого для нее ничего и быть не может. Позор, страшный позор!

– А ты откуда узнала? — поинтересовалась я.

– Так я же говорю — мы для нее шьем, и одна из моих девушек видела собственными глазами. Пришла Мизюня на примерку, стала платье надевать, и вдруг волосы ее… Нет, ты представляешь! Перекосились! Оказывается, парик носит, а под париком — ничего! Она раздевалась в примерочной, не знала, что за ней подглядывают. Я слышала, такое случается с женщинами в возрасте, что-то происходит в организме, выпадают все волосы. Да и сама встречала пожилых женщин с головой, лысой, как кегельный шар. Хотя нашу Мизюню к пожилым никак не отнесешь. И скажу тебе — это самое неприятное, что может приключиться с женщиной, потому как от лысения нет спасения. Вот, стихи получились. Но я знаю, иначе не было бы лысых, ведь среди моих клиенток есть женщины весьма состоятельные. Я и подумала — позвоню тебе, чтобы порадовать. Я, например, порадовалась.

– Да вознагради тебя Господь за доброе сердце! — с чувством поблагодарила я. — Если честно, я недавно сама узнала об этом, но пока не стала тебе говорить. Знаешь, после всего, что она мне сделала, я думала: что бы такого ей пожелать, самого страшного? И когда увидела ее лысую, как сапог, голову, чуть не померла на месте от счастья.