Полная история Белого движения

2. Добровольческая армия не преследует реакционных целей. Она хочет восстановить Россию. Сейчас и в будущем она признает необходимость широкой автономии. Добровольческая армия не предрешает будущей формы правления или даже способов, с помощью которых российский народ может выражать свою волю в отношении формы правления.

3. Добровольческая армия осуждает любые попытки восстановить нацию против нации, а класс против класса.

Несмотря на многообещающее начало, отношения Добровольческой армии и Крыма с самого начала были бурными, и это причиняло ущерб обеим сторонам. Штаб направил генерала Корвина-Круковского с малочисленными силами в Крым, а через несколько дней после прибытия, 27 ноября, он издал приказ о мобилизации докторов и офицеров. Правительство, которое узнало о приказе, только когда прочло плакаты на улицах Симферополя и Ялты, было возмущено. Оно телеграфировало Деникину с просьбой отозвать приказ подчиненного. Деникин согласился, и кризис был предотвращен, но это непонимание имело серьезные последствия, а стороны обвиняли друг друга. Ссора была результатом недопонимания. Правительство интерпретировало «невмешательство во внутренние дела» как заранее исключающее мобилизацию, тогда как представители армии предполагали, что имеют право организовывать защиту любым способом, который сочтут приемлемым, и поэтому считали, что действуют в рамках соглашения.

Правительство в принципе не возражало против мобилизации; оно просто настаивало, что такой шаг не может предприниматься без его участия. 12 декабря представители армии и правительства издали приказ: все офицеры не старше 40 лет, проживающие в Крыму, призываются на службу к 20 декабря. Эта мера была воспринята как шаг к всеобщей мобилизации. За короткий срок белым удалось набрать войско численностью 4–5 тысяч человек.

В первые дни пребывания Добровольческой армии в Крыму она была популярна, и впечатляющее количество людей пошло добровольцами, но эта популярность долго не продлилась. Солдаты, как и везде, вели себя дурно, а население все чаще негодовало, что армия действует как оккупационные войска. Белые, уязвленные враждебностью, искали козла отпущения. Они были убеждены, что социалистические и коммунистические агитаторы вводят народ в заблуждение, и полагали, что единственный путь борьбы с врагами — это закрывать газеты, которые их обижают, расформировывать организации, которые их не поддерживают, и арестовывать тех, кто подозрительно выглядит.

Как и везде, подчиненные Деникина были даже более консервативны и нетерпимы, чем он сам. Корвин-Круковский был умелым офицером, однако лишенным политического чутья, и постоянно высказывался за введение военного положения и устранение юридических тонкостей. Генерал де Боде позволил его реакционному начальнику штаба, полковнику Дорофееву, вести дела от своего имени. В середине января Деникин направил Корвина-Круковского на фронт и доверил генералу Боровскому командование новосформированной Крымско-Азовской армией. Начальник штаба Боровского генерал Пархомов регулировал отношения с правительством. Политика Пархомова была сходна с политикой Дорофеева и Корвина-Круковского. Деникин составил свою точку зрения о делах в Крыму во многом на основе докладов этих своих реакционных подчиненных, которые постоянно забрасывали его телеграммами с жалобами на «подрывную деятельность» и «слабость» правительства.