Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
По-видимому, есть какая-то внутренняя связь между всем, что делается в жизни. Я только что разбирал архив и, прочтя большинство Ваших стихотворений, вспомнил, что пора написать и объяснить, почему молчу — но… Вы меня опередили. Хотелось написать, одолев злую природу. Во мне так много веры в то, что я запою вновь, что, несмотря на суровые приговоры врачей, я готовился к спектаклю. И — за день до первого спектакля опять заболел. Но сейчас верю, что это мне как многострадальному Иову уже последнее испытание. Надеюсь, что в конце марта — начале апреля, словом, с теплом вместе, и я запою. Молчал я долго. С 24 октября я не пел ни в опере, ни в концерте — нигде. Лечился, начал распеваться, голос зазвучал свежо, молодо, и вдруг… всё сначала. Вот почему я молчал. Без настроения писать не могу. Экзамены сдал почти все — остался один, думаю сдать его в конце марта.
Я на таком жёстком режиме, что не дают даже говорить по телефону. Скучаю, читаю, даже пишу — не мемуары, конечно, — это рановато, но для учеников института Гнесиных методическую работу о роли Ленского. Получилось пока неплохо, но это лишь начало.
Что делается в театре, путём не знаю — бываю редко. Знаю, что в роли зам. директора у нас теперь не Кильчевский, а Ханаев. Вы его не любите, но я думаю, что это больше относится к певцу, чем к человеку.
Гриша в этом сезоне поёт много, не болеет. По-видимому, прошлая весна ему помогла. Он делал какую-то операцию — вероятно, удачно.
Лето 1953
Консерваторию окончил, получил диплом с отличием. Болел этот сезон шесть месяцев из десяти. Врачи искали и рака, и туберкулёза, но оказалось… больные сосуды, которые подштопали, посадили на режим Подмосковья — и вот я в Фирсановке, дачной местности по Ленинградской железной дороге. Отдыхаю, хожу в лес за грибами, молчу. Чувствую себя хорошо, сезон окончил Ленским и Альфредом.
Я очень огорчён за Гришу. Дело в том, что партия Анненкова (теперь, в новой редакции «Декабристов» — Щепин-Ростовского) — чрезвычайно неблагодарная. Я имел неосторожность петь её в 1937 году в ВТО — и страшно плевался. Вся в рваных кусках, без законченных арий, она провоцирует певца на форсировку. Бедный Гриша делает всё возможное, но в многочисленных рецензиях о «Декабристах» нигде не получил положительной оценки исполнения, а он в этом не виноват. Я видел его в этой партии — он искренний, и не его вина, что Шапорин, взяв многое от Германа, не дал этому персонажу той напевности, которая так нужна для этой роли. Вообще же Гриша, хотя и грозится уходом на пенсию, так нужен театру, что какие бы писаки ни сочиняли рецензии, он перевыполняет свою норму в театре и получает переработку.
15–26.9.1953
Дома — страшно смотреть. Наш новый дом через четыре года после заселения потребовал ремонта! И у нас потолки заново перештукатурили. На полу, застланном газетами, опилки. Сквозняки создают насморк…
Я уже два раза рискнул заикнуться в опере «Проданная невеста», 16-го должен петь «Травиату», а 20-го днём — «Демон» — кажется, будут транслировать.
В театре ещё не ясно. Положение выжидательное — и у дирекции, и у коллектива. Главный дирижёр в Большом театре — Мелик-Пашаев. Голованов из театра снова был уволен ещё в марте месяце. Умер он от кровоизлияния в мозг, хотя вскрывать его сестра не дала.
Сплетники говорят, что Ваш Хозяин [Григорий Большаков] хочет сбежать с восьмого этажа в новый дом — с трёх комнат на четыре или даже на пять, как удастся.
«Москвич» цел, пока езжу, на зиму поставлю «на прикол».
Договор, в который вложен красный цветок, чудесно засохший, храню. Он карминно-пунцового цвета, хотя я не тяну на Хозе. Я люблю цветы, когда они растут живые. Засохшие тоже люблю. Не люблю только те цветы, что сорваны и стоят в воде в букете — от них всегда пахнет мёртвым, покойником. Я столько в своей жизни перехоронил людей, и в гробу у них почти всегда цветы, что не хочу раньше времени вдыхать этот запах.
Пищаев — тенор-альтино. На верхних нотах голос звучит с женским альтовым призвуком. Не имеет правой руки — вместо неё протез. Пробовался в прошлом сезоне в Большой — пел три вещи с оркестром, но через оркестр голос не летел. Его не взяли. Работает сейчас в Московской филармонии. Наряду с другими был в Бухаресте на конкурсе в 1953 году, но премии не получил.
Виноградов в Москве — поёт и записывается, много курит и пьёт — голос стал значительно грубее от этого. Жаль!