Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

За ним шла зала для занятий размером на пять лож[196], где стены и двери были из самшита (здесь была библиотека), а на потолке — небесная сфера, как на солнечных часах в Ахрадине (центральном районе Сиракуз — В. Д.). Была на корабле и баня размером на три ложа с тремя медными котлами и ванной из пёстрого тавроменийского камня, вмещавшей в себя пять метретов[197] воды. Было и много кают для солдат и надсмотрщиков трюмов. Поодаль находились конюшни, по десять у каждого борта, рядом с ними был сложен корм для лошадей и пожитки конников и рабов. Закрытая цистерна для воды находилась на носу корабля и вмещала две тысячи метретов (почти 80 тонн — В. Д.); она была сделана из досок и просмоленного полотна. Рядом с нею был устроен рыбный садок, также закрытый, сделанный из досок и полос свинца; его наполняли морской водой и держали в нём много рыбы. А по обе стороны бортов через равные промежутки наружу были вынесены балки, на которых находились клети для дров, печи, кухни, мельницы и многие другие службы. Снаружи борт корабля опоясывали атланты по шести локтей в высоту; расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, они поддерживали всю тяжесть надстройки. И всё судно было покрыто подобающей росписью» [Athenaios «Deipnosophistai», V, 41–42].

На этом великолепном корабле, названном «Сиракузия», было и множество других новшеств. Так, если на тогдашних обычных военных и торговых судах откачкой трюмной воды постоянно было занято несколько человек, то на этой громадине «трюмную воду, когда её набиралось очень много, вычерпывал только один человек при помощи винта, изобретённого Архимедом» [Athenaios «Deipnosophistai», V, 43].

За всеми многочисленными совершенно безобидными новшествами и пышностью оттделки крылось нечто гораздо более важное.

Помимо того, что корабль представлял собой великолепный плавучий дворец, он был ещё и невиданной по мощи плавучей крепостью: «На корабле было восемь башен сообразной величины-, две на корме, столько же на носу, остальные — посередине. На каждой было по две выступающих балки с проёмами, чтобы бросать камни в плывущих внизу врагов. На каждой башне стояли четверо тяжело вооружённых воинов и два стрелка из лука. Вся внутренность башен была заполнена камнями и стрелами. Вдоль всех бортов шла стена с зубцами, а за ней — настил, поддерживаемый трёхногими козлами. На настиле стояла катапульта, бросавшая камни весом в три таланта (78,6 кг — В. Д.) и копья в двенадцать локтей (5,3 метра — В. Д.). Машину эту построил Архимед; и камни, и копья она метала на целый стадий (по одним данным, стадий был равен 177,6, а по другим — даже 185 метров — В. Д.). За стеной были подвешены на медных цепях кожаные занавесы из плотно сплетённых ремней. К каждой из трёх мачт корабля было приделано по две балки для метания камней; с них в нападающего противника можно было бросать абордажные крючья и свинцовые глыбы. Корабль был обнесён частоколом из железных брусьев против тех, кто захотел бы ворваться на судно. Железные крючья вокруг бортов, приводимые в движение механизмами, могли захватить вражеский корабль, силой повернуть его и поставить под удар метательных орудий. У каждого борта стояло по шестьдесят юношей в полном вооружении, и столько же окружало мачты и башни с камнемётами. И на мачтах, на их медных верхушках, сидели люди; на первой — трое, на второй — двое, на третьей — один. Рабы поднимали камни и дротики в плетёных корзинах при помощи ворота» [Athenaios «Deipnosophistai», V, 43]. Но и этим военная мощь корабля не исчерпывалась. Кроме уже упомянутых воинов, размещённых у обоих бортов и у основания мачт и башен, «ещё шестьсот человек стояло на носу в ожидании распоряжений». [Athenaios «Deipnosophistai», V, 43]. Сведений о том, какова была общая численность экипажа, не сохранилось, но вместе с гребцами, которых было явно больше, чем воинов, экипаж составлял никак не менее трёх тысяч человек. Во всяком случае, «чтобы судить за совершённые на корабле преступления, был создан суд, состоящий из корабельщика, кормчего и командира над гребцами; судили они по сиракузским законам» [Athenaios «Deipnosophistai», V, 43].