Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Карл Фридрих Май (1842–1912), — немецкий писатель, последний великий мистик немецкой литературы, до сегодняшнего дня остается у себя на родине, в Германии, одним из наиболее читаемых. Автор знаменитых приключенческих романов для юношества. Содержание: Олд Шеттерхэнд (цикл)
Мы прогулялись и в назначенное время вернулись в отель. Зайдя к себе, мы увидели из окна, что в «саду» появилось полдюжины развязных молодых людей. Для них выставили нечто похожее на обеденные столы и несколько стульев. Компания расселась вокруг бутылки бренди и выражала недовольство по поводу того, что единственная имевшаяся в отеле белая скатерть покрывала не их, а наш стол. Они потребовали, чтобы Папперман присел к ним выпить. Тот без особых возражений согласился, хотя молодые люди сердито кричали на старого чудака вестмена и острили на его счет. Он же оставался невозмутимым, как и подобает бывалому бродяге.
Самого бойкого из той компании звали, как мы узнали позже, Хоуи. Через открытое окно мы услышали, как он произнес:
— Кто такой, собственно, этот мистер Бартон, который обедает раньше нас?
Папперман бросил взгляд на наши окна и увидел меня. Едва заметно кивнув, он громко ответил:
— Музыкант.
— Музыкант? Какой музыкант?
— Да дует на губной гармошке, а его жена бренчит на гитаре.
— Дует на гармошке? Почему же тогда его жена не дует на гитаре?
Глупая шутка пришлась по душе, и вся компания разразилась хохотом.
— Зачем он несет такую ерунду? — возмутилась Душенька.
— Не волнуйся! — успокоил ее я. — Он знает, что делает. Полагаю, там скоро разыграется забавная сцена, от которой вестмен получит истинное удовольствие. Как приятно выслушивать нелепые указания людей, считающих тебя глупее их!
— А вдруг это хулиганы?
— Не думаю, хотя ведут они себя скверно. Поэтому им следует преподать хороший урок… Смотри, лошади! По-моему, они принадлежат им!
— Хорошие лошади?
— Хорошие? Сказать такое — ничего не сказать!
— Значит, породистые?
Я не торопился с ответом, потому что мое внимание было обращено на животных, о которых шла речь. За стеной «сада» виднелась пустошь, где несколько пеонов были заняты сооружением палатки. Поблизости от них находились лошади и четыре мула. Лошади, что называется, «добрые», но не больше, а вот мулы, похоже, были мексиканского происхождения и принадлежали к той породе, которую там называют словом «нобилларио». Они продаются значительно дороже своих собратьев — минимум по тысяче марок за голову. Особняком держались три лошади, но какие! Благородного облика, белые, в коричневых яблоках. Таких животных можно получить только в результате долгого, кропотливого отбора. Их экстерьер вызывал воспоминание о знаменитом вороном жеребце Виннету и о рысаках дакота, которых сейчас уже не существует. Они ласкались, весело играли друг с другом, и любой, несомненно, счел бы их за братьев и сестер.
Вблизи палатки лежала куча одеял и других принадлежностей путешественника, среди них — около двух десятков седел, в том числе и дамские. Выходит, с этими шестью назойливыми молодыми людьми были женщины? И сколько вообще человек в этой компании, если одних седел двадцать? Скорее всего, я не ошибся: на простых уличных дебоширов они не слишком похожи, хотя и сошли с праведного пути. Они могли быть хуже хулиганов! Я достал из чемодана два револьвера, зарядил их и спрятал под жилет.
— Ради Бога! Что ты делаешь? — взмолилась Душенька.
— Ничего, что может вызвать твою тревогу, — успокоил ее я.
— Но ты будешь стрелять!
— Нет. А даже если и выстрелю, то не в человека.
— И все-таки! Давай лучше поужинаем здесь, наверху.
— Ты хочешь осрамить меня?
— Нет! — ответила она решительно. — Иди!
Мы спустились и без приветствия сели за свой стол. Наступила короткая пауза. Нас бесцеремонно осматривали и оценивали. После чего тихонько посовещались, — по всей вероятности, задумали какую-то выходку.
— Они художники, — пояснил Папперман, присаживаясь за наш стол. — Художники и скульпторы. Им надо на юг, к апачам, как они говорят!
— Вот как?! Что же они собираются там делать?
— Не знаю. Они мне ничего не сказали. Я понял лишь, что их туда пригласили. Завтра утром они уезжают. Молокососы! Ведут себя, будто у них ума палата! Вы слышали, о чем они спрашивали?
— Да.
— И что я им ответил — кто вы?
— Тоже.
— Я правильно сделал?
— Какая разница? Мне все равно, что думают обо мне эти люди.
— Они прямо-таки вышли из себя. Я предчувствую, что они сотворят какую-нибудь пакость.
— Пусть…
Едва я успел сказать это, как Хоуи встал и медленно направился к нам.
— Не связывайтесь! — предостерег Папперман.
— Наоборот, с удовольствием, — улыбнулся я. — Позвольте мне самому заняться ими и не вмешивайтесь!
