Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
«Что, Коля?» — спрашиваю и очень удивляюсь я его такой нетрезвости, потому что абсолютно непьющий он до неприличия. «Не все, товарищ мой сердечный, склеить можно, — отвечает Коля и хлюпает, хлюпает, — развелся я с женой, дубина я такая балбесовая…»
«Облаката бы мне…»
— Как мне посоветуете облаката достать? Дочь мою младшую мотоциклист сшиб. Шла она с подругами из Шестова, вечер был, дождь, грязь, погода у нас слякотная… а тут на дороге мотоциклист выскочил, пьяный, сукин сын, потом я это узнал. Ночью уж подружка дочери Нюрка в стекла к нам затарабанила, разбудила криком: «Верку вашу до бессознания пьяница сбил, в больницу отправили, на грузовике!» Как так? Что такое? Я, не будь дураком, ночью еду на автобусе в Шестово, с ходу в милицию на сороковом километре, а как вошел в отделение, вижу — сидит он, злодей, перед лейтенантом, догадался, что это он, весь в глине, с ног до головы, и каска на полу, лет тридцать ему, а башка как будка, и глаза хмельные. Я говорю: «Сволочь портвейная, ты мою семнадцатилетнюю дочь Веру в больницу уложил!» — «Я, — говорит, — не видел, отец, а портвейну совсем не пил». — «А это мы установим экспертизой, гражданин, что вы пили, — говорит лейтенант и — ко мне: — Если что, судить его будут, успокойтесь, идите домой, вызовем». Я, не будь дураком, на следующий день поехал в больницу. Мыло ей взял, конфет, трусы, извините, и поехал. К ней пустили меня, к дочери, на десять минут, и десять минут она в потолок глядела и все плакала: «Голова очень болит, сотрясение у меня». Хорошая она дочка, тихая, руки были у нее ловкие. Третий месяц она лежит, а что с этим портвейнщиком, так вот что. После милиции приезжает он ко мне. Жена тоже дома находилась. Чай пили мы с женой, мы дружно, хорошо живем. «Давайте, — говорит, — обоюдно договоримся, по-мирному. Две тысячи я вам даю, а вы на меня в суд не подавайте». С женой посоветовались, ладно, думаем, может, это и правильно, если к вопросу не по-глупому подойти. Я, не будь дураком, и говорю: «Завтра вези деньги». И чаем напоили его…
Третий месяц идет. Обманул он нас, ни денег, ни в милицию не вызывают. А на дочери куртка была новая, финская, ценой в сто шестьдесят рублей, брюки в сто двадцать рублей, они брюки ведь сейчас, девки, как парни, носят. Все порвало, изнахратило, когда он сшиб ее, пьяница, портвейнщик.
Что делать-то мне? Какой совет дадите? Ума не произведу, облаката бы мне достать, хорошего, хитрого…
Жалоба
— Не спорю я, мое время проходит… Сколько вокруг ходит разных красивых женщин, да не мои! Эх, жизнь не жизнь, а жизненка, тошно мне одному в тридцать восемь лет, а не получается по-настоящему, разборчивый я до горьких слез. И нету моей суженой, как в стихах раньше писали, нету моей рябинки, нету моей березки. Эх, встретить бы… чтоб как огнем обожгла, чтоб сон потерять, чтоб как молодому с вытаращенными глазами бегать, все об ней думать — так горячо душа хочет! Где она, моя любовь-то? Отвечаю вам — нету ее у меня. Женщин я очень уважаю, или, точнее сказать, боготворю, но и уважения к себе хочу, чтоб все промеж нами нормально, по-человечески… Ребеночков я тоже уважаю, ежели хорошая у тебя жена в доме. Ежели семья, то ребеночков родить надо, а не губы красить, юбки подрезать и хвостом крутить. А сейчас что бывает? Западная мансинация, черт бы ее… Чуть что не так — она фырк! И всякие журнальные слова: «Наша жизнь не удалась, ты, стало, эгоист, феодал, психологически несовместим, сексуально необразованный, не сошлись антагонистическими характерами!» И дверью — стук, чемодан в руки, ушла к другому. Во-от как любовь оборачивается. Боюсь я любви-то этой, больше заразы боюсь. Не верю я им…
Характер
— Вы видели этого инженера из первого корпуса, который все время играет в теннис? Эдакий стройный красавец, все дамы в санатории от него без ума! Вы слышали, что он сегодня утром чуть не погиб? Нет, этот шторм — просто бедствие, наказание! Перед завтраком я пошла к морю освежиться воздухом. Если уж нельзя купаться, то хоть йодом немного подышать. На пляже, разумеется, никого, ветер невероятный, буквально с ног валит, а волны — огромные, и так страшно бухают, ударяют в пирс, что весь берег дрожит… Ну кого в такую бурю загонишь в воду? Сумасшедшего? Идиота? И представьте — вижу: в огромных волнах какой-то несусветный чудак, безумец, то нырнет, то вынырнет, а глаза белые, сумасшедшие от страха, и кажется, что он кричит, захлебывается, зовет на помощь, но слов не слышно — ветер, море грохочет, сущий ад! А чудовищные волны его захлестывают, переворачивают, подымают и несут на пирс, на железные столбы, а он ничего не может сделать… Мне чуть дурно не стало — вообразила, как волны изо всей силы ударят его о железо и сломают, как соломинку. Но вдруг, представьте, выбегают два парня, что плавают на спасательной шлюпке, выбегают из своей будки на пирс, один кидает спасательный круг на длинной веревке, а другой прямо в джинсах, в рубашке бросается сверху в море, просто молодец, настоящий герой. Такой рыжий, светленький… да вы его видели! Наверно, минут двадцать они спасали утопающего. Когда его вытащили на берег, положили на песок, я сразу узнала в утопающем инженера. На него невозможно было смотреть. Он лежал на животе, его рвало водой, он стонал и, верите, шептал одно и то же: «Сегодня моя жена могла остаться вдовой». Да вот он, смотрите, легок на помине. Немыслимо! Уже оправился, слава богу! Нет, в нем что-то есть! Мужчина из девятнадцатого века. Будь я моложе… Видите, идет с ракеткой, и с ним какая-то новая!.. Немыслимо! Посмотрите, что за юбочка! Опять новая мода? То ли колокол, то ли абажур…