Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
Разговор у нас явно не клеится.
— Как твои дела с новым фильмом?
— Я не буду его делать. Прекращаю съемки.
Эти слова прозвучали неожиданно даже для меня самого. Будто не я произнес их, а услышал из чьих-то уст. Я только сейчас понял: именно затем пришел я сюда, к Андрашу, чтобы вот так, вслух, произнести их. Мне кажется, на самом деле это решение созрело у меня еще вчера, там, у могилы. Но только я еще и сам не отдавал себе отчета в том, что какой-то подсознательный тормозной центр удерживал его где-то в глубине души, не давая возможности проникнуть в сознание. Сейчас я впервые сформулировал свое решение. Но почему высказал его именно здесь? Отчего именно ему?
Андраш с недоумением смотрит на меня.
— Разве так можно? — Я пожимаю плечами. — У вас это в порядке вещей?
— Нет… До сих пор лишь отбирали у режиссеров фильмы, а вот теперь будет и такой прецедент…
— А как отнеслись к этому на киностудии?
— Они еще не знают.
— А Марта?
— Тебе я сообщил первому.
— Весьма польщен твоим доверием, — бормочет он, но я чувствую: за этой внешне вежливой фразой кроется недоумение и неодобрение. И он подтверждает мою догадку. — Я не знаю, какие у вас там порядки в искусстве… Но полагаю, тебе не следовало бы так поступать. Именно тебе это не к лицу.
— А я все же так сделаю. Вынужден. Я не в состоянии продолжать…
— Может, неудачный сценарий?
Над этим вопросом я и сам еще не задумывался.
— Нет. Думаю, что нет… — Я, хоть и колеблясь немного, чувствую: ответил правильно. — Сценарий неплохой. Не шедевр, конечно, но ведь безукоризненных сценариев не бывает. В лучшем случае он может стать полноценным художественным произведением, будучи воплощен на экране. Он не лишен жизненной правды, есть в нем несколько ярких героев, ненадуманный конфликт. Как, бывало, любил говорить Геза: «Приличный конфликтик, похожий на правду, но не так чтобы очень…» Но в этом, пожалуй, больше жизненной правды… — А больше ли все-таки?.. — В общем, неплохой сценарий, — заверяю я еще раз.
— Ты сам выбирал? Или тебе навязали?
— Нет, сам выбирал.
— Так в чем же тогда дело? — Андраш широко разводит руками. В его голосе звучат негодующе-иронические нотки. — За него не дадут премию Кошута?
— Я уже получил ее. Дважды.
— Знаю. Я это не к тому. Только вот… никак не пойму я тебя, ну просто не могу понять.
Сконфуженный, сижу я перед ним, как студент перед профессором-экзаменатором, из упрямства не отвечающий даже на вопрос, на который мог бы ответить удовлетворительно… Стоит ли говорить о чем-то второстепенном, если я не могу сказать о главном?.. Как мне объяснить необъяснимое?.. Бывает же так: ожесточившись, душа вдруг взбунтуется, запротестует и уже ничего не приемлет. Точно так же как человек, пытаясь найти забвение, хлещет вино стакан за стаканом, и вот наступает такой момент опьянения, когда организм уже не принимает очередного… Можно ли взвалить вину именно на этот так и не выпитый стакан вина? Видно, душе тоже свойственно испытывать тошноту… Но отчего ее мутит?
— Впрочем, все равно… — говорю я, поднимаясь. Продолжать разговор не имеет никакого смысла. Как и вчера, мне тошно, мучительно теснит в груди.
Андраш замечает мое душевное состояние, дружелюбно удерживает меня за руку.
— Брось валять дурака! Посиди еще. — Мы молчим. — Вижу, на тебя и в самом деле очень сильно подействовала эта… — Он не договаривает. — Может, тебе бы следовало отдохнуть несколько дней?
— Я хочу сделать фильм о нем, — говорю я.
— О Гезе? — спрашивает он, удивленно вскинув брови. Затем, как истый врач, тут же успокаивает: — Конечно, хорошая мысль. Почему бы не сделать!
Меня бесит его поддакивание.
— Ты и тогда станешь одобрять, когда узнаешь, какой фильм я намерен сделать?
— Возможно. Впрочем, не знаю.
Я в упор смотрю на него.
— Скажи, но откровенно: ты еще веришь в свои идеалы? По-настоящему, как в дни нашей юности?.. — Андраш ошеломлен. — Что тебя так испугало?
— Ничего.
— Крамольный вопрос, не так ли? Не бойся, я еще не дошел до того, чтобы задавать подобные вопросы. Пожалуй, могу даже добавить: к сожалению… Это его терзали такие вопросы… в нашу последнюю встречу… И отнюдь не циничные. Знаешь, на что хочется найти ответ? Как настоящий человек… большой художник мог дойти до жизни такой, чтобы задавать подобные вопросы? — Внезапно я умолкаю; так мчащаяся во весь опор лошадь останавливается как вкопанная перед глубоким рвом; потом все-таки выпаливаю: — И как мог я докатиться до того, чтобы на мучившие его вопросы выдавить из себя лишь невразумительный ответ: «Да как тебе сказать…»