Воздушные шарики запрещены
- Автор: Кристенсен Роберт Золя
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907358-24-9
- Переводчик: Егор Сергеевич Фетисов
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Воздушные шарики запрещены». Краткое содержание книги:
Он спрашивает, в чем дело, и выжидающе на меня смотрит.
Я объясняю ему суть проблемы, ловя себя на том, что нервно переступаю с ноги на ногу, говорю, что мне нужна его помощь, поскольку оборудование в аудитории L303b не хочет работать, поэтому не будет ли он так добр пройти туда ненадолго и помочь мне решить вопрос.
Он откусывает от одного из круассанов, крошки сыплются куда попало.
Потом, к моему сильному удивлению, заявляет, что он с семи утра двигал и расставлял столы и стулья после вечеринки и теперь только что сел выпить кофе и немного перевести дух, и ему кажется, у него есть на это полное право. К тому же ему должны позвонить, так что, к сожалению, мне придется четверть часа подождать. Может, дольше.
Я говорю ему, что да, я понимаю: у него перерыв и ему должны позвонить, все так, но мне, в общем-то, на это насрать, потому что в данный конкретный момент почти восемьдесят студентов сидят и ждут, что им поставят фильм, и если они в ближайшие минуты не получат свою забаву, то бог знает во что это все выльется.
Рот Патрика приоткрывается и так и остается приоткрытым.
Он поднимается со своего места, из-за двух своих мониторов, и я успеваю было подумать, что одержал верх и что он сейчас пойдет со мной и уладит проблему, но не тут-то было.
Он останавливается на пороге кабинета. Смотрит на меня взглядом глубоко шокированного человека и закрывает перед моим носом дверь.
Раздается громкий щелчок, и я понимаю, что он запер дверь на замок.
Два часа спустя я приникаю ухом к двери
молельной комнаты, потому что там кто-то есть. Голоса? Пение? Негромкая музыка? Радио? А может, полиция приступила к сбору волокон одежды, волосков и соскребанию частичек спермы с ковра?
Я живо представляю себе эту картину. Сердце отчаянно колотится в груди. Что теперь делать? Из показа фильма ничего не вышло, я отправил всех на летние каникулы. Несколько раз я безрезультатно постучал в запертую дверь Патрика, потом сдался. Мне было слышно, как он сидит там у себя и разговаривает по телефону.
В другом конце коридора появляется направляющийся в мою сторону Пер-Эрик. Он преподает литературоведение, у него датская фамилия, и он всегда старается в общении со мной всячески подчеркнуть, что его дедушка датчанин, а стало быть, мы союзники.
Неплохой парень, но любит зацепиться языком, поэтому я достаю из кармана мобильник и делаю вид, что занят разговором. Таким образом можно довольствоваться обоюдными кивками, когда он проходит мимо.
Когда он пропадает из вида, я снова прислушиваюсь к звукам за дверью. Да, похоже, там кто-то есть. И я понятия не имею, что там происходит. Я нажимаю на ручку двери. Дверь не заперта.
Какой-то мужчина сидит на коленях, положив руки на бедра. Средние фаланги пальцев у него покрыты черными волосами. Это мусульманин, читающий молитву. Комната используется в точности по назначению, и это, в общем-то, хорошо.
Коричневые сандалии он снял и поставил на цветастую циновку возле двери. Там же лежит какое-то подобие головного убора.
Вся комната провоняла его несвежими ногами.
Он склоняется в направлении Мекки, бубнит что-то нечленораздельное, потом снова принимает прежнюю позу. Делает это снова и снова. Очень долго. Он не замечает моего присутствия.
Уходя, я чувствую, что разозлился. Это все-таки университет у нас тут, а не молельный дом, но слава Аллаху: разлагающийся труп Ольги не лежит там на полу.
Тем же вечером мы с Анникой
ужинаем в ресторане средиземноморской кухни в центре Лун-да. Это заведение по праву славится лучшим в городе каре ягненка. Обсуждаем самобытную греческую кухню. Владелец ресторана Василис Куркакис сам охотно участвует в процессе, проходя между столиками и создавая всем хорошее настроение. Хотя сегодня он не добился особых успехов на этом поприще. Настроение у меня неважнецкое.
Мы с Анникой сидим на улице под маркизой и да, беседуем, хотя у нас никогда не получается настоящего разговора по душам. Нам не удается достучаться друг до друга. Мы болтаем только о ничего не значащих вещах. Она в этом не виновата. Это моя вина. Я сегодня не склонен к душеизлиянию.
На странице Ольги в Фейсбуке уже много дней ничего не происходит. С той пятницы, когда она пошла за мной в подвал, ни постов, ни обновлений. Мне кажется, это плохой знак. Более того: я еще раз потом ходил в молельную комнату, некоторое время спустя, и обнаружил темные пятна, которые вполне могли быть пятнами крови. Они выглядели свежими.