Час ведьмы [Hour of the Witch]

— Кэтрин! — крикнула Мэри, но та была уже во дворе. Она не знала, куда может пойти бьющаяся в истерике девушка, но была уверена, что та скоро вернется. Какой у нее еще выбор?

Мэри обернулась, когда услышала тяжелую поступь мужа на лестнице.

— Ну и что у нас здесь? — спросил он тоном раздраженного патриарха или отца семейства, недовольного поведением непослушных чад. — Где Кэтрин?

Мэри подумала над нелепым обвинением девушки. Затем ровным голосом ответила:

— Кэтрин считает, что я ведьма.

Томас кивнул, заметно успокоенный тем, что суматоха началась по совершенно абсурдному поводу.

— С чего бы вдруг? Я не вижу никаких признаков одержимости.

— Потому что кто-то оставил у нас в саду две вилки и пестик.

— Вилки поженились и родили пестик? — ехидно поинтересовался он.

— Кто-то замыслил нечто злое.

Томас почесал затылок. Он злился, что его разбудили. Ему не нравилось, что служанка куда-то ушла.

— Ей не стоит беспокоиться. Мэри Дирфилд слишком проста, чтобы быть ведьмой. Для такого у моей жены слишком бесплодное лоно.

Хотя, возможно, и неприятно, если будят среди ночи, но такого ответа Мэри не ожидала. Она сразу же насторожилась.

— Томас, — аккуратно начала она, — я знаю, что на самом деле ты не считаешь меня недалекой. Почему ты думаешь, что сейчас необходима подобная… подобная жестокость?

Он слегка выпрямился и свысока посмотрел на нее.

— Жестокость? Я уверен, что в этом городе не найдется ни одного мужчины и ни единой женщины, которые назвали бы меня жестоким. Большинство людей считают, что я кроток как ягненок.

— Они не считают…

— Придержи язык и не смей оспаривать мою репутацию. Я знаю граждан Бостона столько же, сколько ты живешь на свете.

— Прошу прощения. Я хотела сказать…

— Знаю, что ты хотела сказать, — он вздохнул. — Мэри, душа твоя чересчур уязвима гордыней. Ты столь высокого мнения о своем женском разумении. Ты…

Она чуть было не попросила его продолжить, но испугалась, что он сочтет это наглостью. Поэтому она молча ждала, хотя пауза затянулась. Наконец он продолжил:

— Ты не ценишь и не миришься с положением, которое всемогущий Господь определил нам. Мужу и его жене.

— Это не так, — возразила она, надеясь, что в ее голосе прозвучит раскаяние, которого она на самом деле не испытывала.

— Нет, так, — продолжил он, подошел к ней и посмотрел на вилку и пестик в ее руке. Забрал их и положил на стол. Потом взял у нее свечу и поставил на подсвечник.

— Это ты оставила их в саду? — спросил он, указав на предметы на сосновой столешнице.

— Нет.

Он протер глаза.

— В таком случае давай проверим, действительно ли ты ведьма. Что скажешь?

Мэри не могла взять в толк, что у него на уме. Ясно было одно: он разозлился, устал и пребывает в особенно отвратительном настроении. Левой рукой он схватил ее за левое запястье и прижал ладонью к столу. Широко раскрыл ей пальцы, а другой рукой взял вилку. Она сразу же поняла, что он задумал, и в ужасе попыталась вырваться, но было поздно.