Записки исторической сплетницы. О жизни королевских особ и аристократов XII-XVIII вв.

А до́лжно иной раз и убивать во имя интересов короля и королевства. Да, вассальная преданность включала и такую опцию. Остаться с чистыми руками человеку такого положения, как Ричард, было нереально, можно было и не пытаться. И вот лично он, кстати, чистоплюем никогда не был. Согласно некоторым источникам, он полностью согласился с братом, что Генриха VI, свергнутого короля из династии Ланкастеров, надо устранить физически. Сам-то Генрих как личность опасности не представлял. Он вообще был довольно миролюбивый товарищ: например, герцогу Йоркскому, отцу Эдуарда и Ричарда, в свое время предлагал мир и прощение, хотя тот против него и выступил. Да и вообще страдал от тяжелого психического расстройства. Слабый, больной – да кому он нужен? Но Генрих самим своим существованием представлял угрозу безопасному правлению короля из династии Йорков. Он был препятствием, а препятствия надо устранять. В этом Ричард, похоже, ни минуты не сомневался. Так что жесткий был человек.

А как он в пору своего регентства с лордом Гастингсом поступил? Гастингс, лучший друг уже покойного к тому моменту Эдуарда IV, одно время был на стороне Ричарда и предупреждал его о кознях Вудвиллов. Те, как мы помним, уничтожили завещание короля, где Ричард назначался лордом-протектором королевства, захватили малолетнего короля Эдуарда V и предприняли все меры, чтобы отстранить от власти его дядюшку-протектора. Вудвиллы вообще мало кому нравились, и, если уж выбирать, Ричард посимпатичнее выглядел. По крайней мере тем, что свои обширные земли и многочисленные титулы заслужил благодаря своим административным и военным талантам, а не тупо из-за родственных связей, как Вудвиллы. Но потом, когда лорд-протектор установил свою власть и объявил детей покойного брата незаконнорожденными, Гастингс резко передумал и начал под него копать. Кончилось это тем, что в один прекрасный день Гастингса выволокли из зала, где заседал совет, и обезглавили по приказу Ричарда тут же во дворе, разрешив только наскоро исповедаться (есть еще версия, что какой-никакой суд все же состоялся, но она не основная). Не то чтобы совсем никогда такого не бывало и вот опять, но вообще-то обычно казни совершались по решению суда, тем более когда речь шла о важных персонах. А тут вот так. И этот поступок уж точно характеризует Ричарда как человека, не склонного размазывать сопли и подставлять свою голову под удар ради неукоснительного соблюдения закона. Нет уж, за власть он боролся жестко и использовал такие методы, которые, может, и были необходимы, но образованию нимба вокруг его головы сильно препятствовали.

Еще один аргумент в защиту Ричарда: его подданные, проживающие на северных территориях, его любили и на руках носили еще в бытность его герцогом Глостером. Сущая правда: и любили, и носили, и пылинки сдували, и верно служили. Потому что простых людей он старался не обижать. Правил справедливо, в важные вопросы благоустройства городов входил лично, ничего не оставлял без внимания, к нуждам населения относился серьезно. Вот вам, пожалуйста, свободные выборы мэра без пропихивания лояльного Глостеру кандидата, вот вам уменьшение налоговой нагрузки, вот вам все, что пожелаете, – в разумных, конечно, пределах. Это все так. Только принцы в Тауэре не были простыми представителями населения. Они были первыми среди аристократов королевства. И препятствием на пути своего дядюшки. А отношение к препятствиям у него было… ну мы знаем, какое.