(Само)обман (СИ)

— Если честно, я не слишком понимаю, о чем речь.

Сюэ Ян смотрит на даочжана совершенно трезвым взглядом, без томной утренней дымки своих желаний, и еще раз убеждается в собственной правоте. Та часть груди, что видна в вороте одеяний, шея и даже линия челюсти покрыты темными следами укусов и засосов. То ли он повстречал на редкость настойчивого спрута, то ли очень весело провел ночь. И так как в реке не наблюдается в последнее время подобных порождений тьмы — ответ очевиден.

— Я не хочу, чтобы все местные начали радостно обсасывать, с кем же спит их любимый даос. Потому что вариантов немного, и рано или поздно они придут к правильным выводам, — прямо говорит Сюэ Ян, понимая, что иначе свою мысль не донесет.

Сяо Синчэнь отставляет свой недопитый чай и долго молчит, переваривая услышанное. Наконец, он совершенно спокойным тоном интересуется:

— Ты меня стыдишься?

— Что? — опешивает Сюэ Ян, который даже не думал об этом и клонил в совершенно другую сторону. Он со стоном хлопает себя по лбу: как можно было забыть, что у даочжана крыша не на месте по этой части! Сяо Синчэнь и так постоянно думает, что почему-то недостаточно хорош, а теперь еще и это… — Ну что за чушь ты успел выдумать — да мне все завидовать должны! — И это не говоря о том, что слово «стыд» ему знакомо очень смутно.

В голове Сяо Синчэня это явно не складывается в логическую цепочку, настолько у него озадаченный и несчастный вид.

— Даочжан, — проникновенно говорит Сюэ Ян, разворачивая его к себе за плечи, — мне просто не хочется, чтобы в тебя швырнули навозом за то, что кому-то не понравился твой выбор.

О себе он даже не собирается говорить, потому что слишком велик соблазн продолжить, как красиво будут смотреться кишки жителей города, развешанные по всем заборам, если косо посмотрят в его сторону. А смотреть будут и комментировать тоже. К сожалению, в этом городе и так уже маловато людей, чтобы от всех подряд избавляться. Присутствие даочжана связывает руки по части действий в этом паршивом месте.

— Но мы же защищаем горожан? За что им нас осуждать? — до Сяо Синчэня наконец доходит суть разговора.

Какой же он наивный! Просто слов нет насколько. Заклинатели или нет, а коровья лепешка обрезанному рукаву в лицо у простого люда всегда наготове. Если не что похуже. Да и везде, в общем-то, так. В Ланьлине с этим, конечно, было попроще — все прекрасно знают, кто и чем занимается за закрытыми дверями, но в открытую о своих забавах никто не кричит. Потому что это прекрасный повод заклеймить кого-нибудь особо неугодного и неудобного позором и изгнать из Ордена, к примеру. Сюэ Ян явно не самый сдержанный человек на этом свете (скорее, даже наоборот), но жизнь его научила, что хоть изредка нужно затыкать самому себе рот и не провоцировать окружающих. Искать новое пристанище у него нет ни малейшего желания.

— Ты хочешь проверить местных на терпимость? Тогда хоть обожди, пока Слепышка не вылечится, а то выкинут твою дорогую девчонку голым задом на мороз за компанию. Так и подохнет.

Напоминание об ответственности за мелкую поганку срабатывает. Даочжан понимающе кивает и тяжко вздыхает. Словно ему как раз таки хотелось с гордостью всем вокруг заявить, что у него есть спутник на пути самосовершенствования, да еще и такой замечательный. И плевать, что исключительно для него самого.

— Перед А-Цин я скрываться не собираюсь. Когда она вернется домой, я ей скажу. Она поймет, — с твердой уверенностью заявляет он.

Сюэ Ян давится смехом и долго кашляет, воочию представив лицо Слепышки, когда ее огорошат сей замечательной вестью. Вот уж кто точно дерьмом не постесняется швырнуть, да только не в даочжана. С трудом восстановив дыхание, он говорит:

— О да, конечно. Не забудь меня позвать на это представление, хочу быть в первом ряду! Только от ее плевков ядом я, чур, за тебя спрячусь.

— На самом деле ты ей нравишься, просто она не очень хорошо умеет выражать свои чувства, — возражает Сяо Синчэнь. В его голосе непоколебимая вера в собственные слова.

— Ну-ну, — хмыкает Сюэ Ян, но не видит смысла продолжать спор. Он действительно не против посмотреть на реакцию девчонки, да и тут даочжан прав: таиться в собственном доме верх глупости.

— Ладно, если ты настаиваешь, я останусь, — сдается Сяо Синчэнь. Он пытается накрыть ладонью левую руку Сюэ Яна, которую тот все еще держит на его плече, и разочарованно вздыхает, успев лишь мазнуть по ней пальцами.

Сюэ Ян никогда не подозревал, что отношения сродни хождению по тонкому льду, только успевай уворачиваться, чтобы не ухнуть в полынью. Отвлекающий от очередной пустой обиды поцелуй длится дольше, чем ему бы хотелось. Он все еще не вызывает отвращения, несмотря на то, что теперь даочжан с огромным рвением принимает в нем участие и даже пробует перехватить инициативу. Но и радость приносит только от того, что по завершению ему достается несколько конфет, которыми не удалось вчера полакомиться.

— Я уж подумал, даочжан решил, что я недостаточно постарался ночью, чтобы заслужить награду, — с игривым хихиканьем говорит Сюэ Ян, подхватывая с пола приготовленную корзину для кореньев. Он уже готов уйти, но когда его окликают, останавливается на пороге и смотрит на Сяо Синчэня, протягивающего ему свой скудно позвякивающий кошель с деньгами. — Это еще зачем?