Потерянные сердца [litres][Where the lost wander]

– Меня воспитал отец и его жена Дженни. Это сестра мистера Эбботта. Она мне не родная мать… Зато она меня воспитала.

– А кто родная? – спрашивает Наоми.

У меня в груди вскипает раздражение. Я еще не встречал женщины, которая бы так любила лезть не в свое дело.

– Женщина из племени пауни. А вы тоже не похожи на остальных, – добавляю я резким тоном.

– На остальных – это на кого? – не понимает она.

Я обвожу рукой лагерь переселенцев, указывая на людей, которые сидят ссутулившись возле костров с жестяными мисками в руках, поедая бобы с беконом.

– На других женщин. Вы не такая, как они.

– И много вы знаете женщин? – В ее голосе слышится ирония, и я понимаю, что она обратила мой собственный вопрос против меня. Мне ее не запугать. Эта девушка излишне любопытна… Но мне она нравится. А я не хочу, чтобы она мне нравилась.

– И чем же я от них отличаюсь? – спрашивает Наоми.

– Вы стоите здесь, разговариваете со мной.

Тут сложно спорить. Все остальные, не считая ее братьев, ко мне не суются. Я знаю, что дело скорее во мне, чем в них. Я не самый дружелюбный человек, и дружить с Наоми мне нельзя. Пора ее отпугнуть.

– Вам, похоже, все равно, что думают другие. Вы либо глупы, либо высокомерны, а я в отличие от вас не могу себе этого позволить, – говорю я.

Она вздрагивает будто от пощечины. Именно этого я и добивался. Жестокие слова трудно забыть, а мне нужно, чтобы она меня услышала.

Женщины приносят неприятности. Так было и будет всегда. Эту простую истину я усвоил очень рано. Когда я был еще мальчишкой, не успевшим окунуться в воды взрослой жизни, одна женщина из Сент-Джозефа, подруга Дженни – ее звали миссис Конуэй, – зажала меня в углу нашей гостиной и сунула руку мне в штаны и язык в рот. Когда я оцепенел от страха, она разозлилась и влепила мне пощечину. Через несколько недель она предприняла новую попытку, и тогда я ответил на поцелуй. Мне было странно и любопытно, я не знал, куда девать руки и что делать ртом. Она показала, и мне понравилось, но когда Дженни застала нас, ее подруга закричала и сбежала, заявив, что это я ее заставил. Так я узнал, что женщинам нельзя доверять, а меня никто слушать не станет. Вскоре явился муж этой женщины, желая разобраться со мной, и отец отдал ему лучшего из родившихся этой весной жеребят, чтобы смягчить его гнев.

Я не ходил в школу с сестрами, потому что другие девочки, как и учитель, боялись меня, а мальчишки дрались со мной, хотя я обычно начинал первым. Потасовки поднимали мне настроение, а драться я умел. Учитель попросил отца не пускать меня в школу, пока я не научусь себя вести. Отец отдал меня на воспитание Отактаю, полукровке из племени сиу, который какое-то время работал на него. Отактай хорошо владел ножами и рукопашным боем, а злости в нем было почти столько же, сколько во мне. Он гонял меня до упаду, а Дженни учила читать, писать и считать. Слова и цифры всегда давались мне легко, да и голова мне досталась не только лохматая, но и умная.

Я «знал» некоторых женщин в Форт-Кирни: нескольких пауни, одну из племени черноногих и кучку девиц легкого поведения из Иллинойса, которые ютились в домиках на задворках форта. Все знали, кто они такие, но никто ничего не говорил. Многие посещали их за деньги, а женщины таким образом зарабатывали на жизнь. У капитана Демпси где-то осталась жена, но Заря, та самая черноногая, была его любимицей, и делиться он не желал. Когда она улыбнулась мне и погладила меня по груди, я чуть не сорвал отцу договор на весенние поставки. Капитан Демпси потребовал, чтобы я не разевал рот на чужое, и я послушно отправился домой, окончательно уверившись, что от женщин одни неприятности.