Электронная книга - «Британская шпионская сеть в Советской России. Воспоминания тайного агента МИ-6». Краткое содержание книги:
— Ну, как идут дела, Дмитрий Константинович? — спросил Марш.
— Плохо, плохо, Иван Петрович, — кашляя, сказал Журналист. — Я уже третий день не хожу на работу. Вы простите, продолжу заниматься делами: я собирался обедать. Проходите на кухню, там теплее всего.
Журналист, готовя свою полуденную трапезу, варил несколько картофелин на огне на крошечном примусе.
— Двухдневный паек, — с иронией заметил он, приподнимая соленую селедку. — Ну в самом деле, как, по их мнению, можно на это прожить? Да еще полфунта хлеба в придачу. Вот как они кормят буржуев взамен на то, что мы на них пашем. А если вы на них не пашете, то вообще ничего не получите. Как говорится, не трудящийся, да не ест[13]. Но «трудится» только тот, кто работает на них. Если потеешь ради собственной выгоды, это называется «спекуляция», и тебя расстреливают. Тьфу! Да уж, до чего дошла наша Россиюшка! Разве не правда, что нас превратили в стадо овец?
Продолжая в том же духе, Журналист почистил свою вонючую селедку и принялся есть ее с картошкой, жадно, но бережно, зная, что чем быстрее он покончит со своей скудной трапезой, тем скорее почувствует, что больше ничего не осталось. Обглодав скелет, он пососал хвост и потыкал вилкой селедочью голову — не осталось ли хоть кусочка мяса?
— Плюс тысяча рублей в месяц, — продолжал он. — Вот у меня двухдневный паек — хватило на один обед, а что купишь на тысячу рублей? Несколько фунтов картошки, фунт или два хлеба с маслом? Тогда на дрова ничего не остается, ведь раньше-то они стоили пять рубликов за сажень, а теперь все пятьсот!
Из кармана пальто Марш достал полфунта хлеба.
— Вот, Дмитрий Константинович, — сказал он, суя ему сверток, — кушайте на здоровье!
Лицо Журналиста преобразилось. Измученное выражение исчезло. Он поднял глаза, его рот застыл в полуулыбке восторга и недоверия, а в запавших глазах заискрилось детское удовольствие и благодарность.
— Это мне? — воскликнул он, не веря своим глазам. — А как же вы? Вам же наверняка самому не хватает, особенно с тех пор как…
— Насчет меня не тревожьтесь, — сказал Марш со своей добродушной улыбкой. — Вы знаете Марию? Она настоящее чудо! Умеет достать все. На моей ферме она умудрилась спасти несколько мешков картошки и довольно много хлеба и спрятать все это здесь, в городе. Но послушайте, Дмитрий Константинович, ко мне скоро должны прийти — тот же человек, что и позавчера. Я проведу его в другую комнату, чтобы он вас не видел.
Я видел, что Журналиста снедает страх из-за того, что придется принимать незваного гостя Марша, но он ничего не сказал. Бережно завернул хлеб в бумагу и убрал в буфет. Через минуту прозвучало три резких звонка. Марш поспешил к двери, впустил своего гостя и провел его в кабинет Журналиста.
— Вы тоже можете войти, — сказал он мне, заглянув в кухню.
— Михаил Иваныч, — прошептал я, показывая на себя, пока мы шли.
Марш представил меня.
— Мой друг Михаил Иваныч Шмидт, — сказал он.
Первым делом при виде человека, которого Марш звал Полицейским, я чуть не рассмеялся, потому что мне редко доводилось видеть человека, менее похожего на стража порядка, чем этот коротышка, который встал и поклонился нам. Я не буду описывать его слишком подробно, скажу только, что он был невысокого роста, краснолицый и невзрачный. Однако, несмотря на это, его манера держать себя свидетельствовала о том, что он очень высокого мнения о собственной персоне. Он пожал нам руки и сел с комическим достоинством.
— Продолжайте, Алексей Фомич, — сказал Марш. — Пусть мой друг тоже послушает, как обстоят дела. Возможно, он как-то поможет.
— Мадам Марш, как я уже говорил, — продолжил Полицейский, — содержится в камере номер 4 с тридцатью восемью другими женщинами разного положения, там есть и титулованные дамы, и прислуга, и проститутки. Камера небольшая, и, боюсь, условия там далеко не из приятных. Мои информаторы сообщают, что ее допрашивают каждый день по несколько часов, чтобы заставить раскрыть местонахождение месье Марша, о чем, по их мнению, ей известно. К сожалению, ее дело осложняется тем, что она путается в показаниях, ведь после нескольких часов допроса зачастую трудно сохранить ясность ума. А путаные и бессвязные ответы, даже если они даны без умысла, влекут за собой новые и еще более настойчивые допросы.
13
Фраза из 18-й статьи Конституции РСФСР, принятой 10 июля 1918 года. Ср. «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (Второе послание к фессалоникийцам апостола Павла, 3: 10).