Электронная книга - «Британская шпионская сеть в Советской России. Воспоминания тайного агента МИ-6». Краткое содержание книги:
Мария с любопытством улыбнулась.
— Да уж, настоящие «товарищи», — медленно произнесла она.
— Кстати, — спросил Марш, когда мы проходили в комнаты, — под каким именем вы тут?
— Афиренко, — сказал я. — Но это по документам. Скажите Марии, что меня зовут Иван Ильич.
Мария поставила самовар и достала черный хлеб и масло.
— Эта квартира, — сказал Марш с набитым ртом, — принадлежала моему деловому партнеру. Красные взяли его по ошибке, перепутали с кем-то другим. Этот болван чуть не… (тут Марш использовал непарламентское выражение) от страха, когда его арестовали. Три дня просидел в каталажке. Ему уже сказали, что расстреляют, как вдруг, к счастью для него, поймали того, кого нужно. Тогда его выпустили, и я переправил его через границу. Скоро о нем забудут. Днем это одно из самых безопасных мест в городе.
В квартире почти не было мебели. В одной комнате стоял голый обеденный стол, в другой — письменный. Дополняли обстановку старый диван и несколько стульев. Окна были настолько грязные, что стали непрозрачными и почти не пропускали света с узенькой улочки. Хотя было около полудня, на столе в комнате, где мы сидели, горела керосинка. Электричество подавали все реже и реже, лишь на несколько часов по вечерам.
Марш сидел и рассказывал о своих приключениях и работе, которую выполнял для граждан из государств-союзников. Его ферму в деревне захватили и разграбили, бизнес в городе разорился, он долгое время находился под подозрением и все же упорно отказывался уезжать. Но он непрерывно думал об арестованной жене. Время от времени бурный поток его речи внезапно прерывался. Он проводил рукой по лбу, и в его глазах появлялось отстраненное и тревожное выражение.
— Если бы только это была обычная тюрьма, — говорил он, — если бы это были люди. Но эти!.. Кстати, вы пойдете со мной к Полицейскому? Я встречаюсь с ним через полчаса.
Полицейским мы договорились называть того бывшего царского чиновника, о котором Марш говорил утром. Я на миг задумался. Возможно, Полицейский мне потом пригодится. Я согласился.
Велев Марии ждать нас обоих примерно в это же время завтра утром, мы вышли из дома через черный ход, как и вошли. Снова Марш шел впереди, а я поодаль следовал за его сгорбленной фигурой, пока он петлял по переулкам. Он сказал мне, что квартира, куда мы идем, принадлежит одному бывшему журналисту, который теперь служит конторщиком в управлении общественных работ, и именно у этого журналиста он и договорился встретиться с Полицейским.
Журналист жил в полном одиночестве на Литейном проспекте. Я посмотрел, как Марш скрывается за дверью, и выждал немного, удостоверяясь, что за ним не следят. С противоположного тротуара я увидел, как он оглядывается сквозь стеклянную дверь, показывая, что внутри все в порядке, поэтому я дал ему время подняться по лестнице и последовал за ним.
Он позвонил в дверь, обитую клеенкой и войлоком. Через минуту тишины раздалось шарканье тапок, отворилась внутренняя дверь, и чей-то голос произнес:
— Кто там?
— Он думает, что я отвечу, кто там, дурак, — тихо проворчал Марш и добавил чуть громче, настолько, чтобы его услышали за дверью: — Я.
— Кто это «я»? — настаивал голос.
— Я, Петр Сергеевич (громко), чертов тупица (шепотом), — сказал Марш.
Стали открываться замки и засовы, и наконец дверь отворилась едва-едва на цепочке, и пара нервных, помаргивающих глаз уставилась на нас в щель.
— А! — сказало нервное лицо, расплываясь в улыбке. — Иван Петрович!
Дверь снова закрыли, чтобы снять цепочку. Потом она распахнулась, и мы вошли.
— Какого черта вы сразу не открыли? — буркнул Марш. — Вы же знали, что я должен прийти. «Кто там»! Придумали же! Вы что, хотели, чтоб я на весь дом заорал «Это Марш»?
На эту тираду нервный человек ответил выражением ужаса на лице.
— Так чего же вы не открывали? Иван Петрович, Петр Сергеич — да ведь кто угодно может сказаться Иваном Петровичем! Не поэтому ли я и назвался Иваном Петровичем?
— Да, да, — ответил нервный, — но в наше время никогда не знаешь, кто стоит за дверью.
— Что ж, тогда откройте да посмотрите, или в следующий раз я так и заору «Марш!».
Человек смотрел на него с непередаваемым ужасом.
— Ну, ну, — засмеялся Марш, — шучу же. Это мой друг… э-э-э…
— Михаил Михайлович, — вставил я.
— Очень рад знакомству, Михаил Михайлович, — сказал нервный, но вид у него был отнюдь не радостный.
Журналисту было лет тридцать пять, хотя из-за худого и бледного лица, взъерошенных волос и неровной бороды казалось, что ему под пятьдесят. На нем было старое зеленоватое пальто с поднятым воротником, и он шаркал в поношенных теплых тапочках. Квартира находилась на темной стороне улицы, солнце никогда не освещало ее мрачных стен, в ней было сумрачно и затхло и веяло ледяным холодом.