Опустошение Баала [Warhammer 40000]

— Уберите мечи. — Рацелус жестом подозвал стражей сфер. — Отнесите его.

Мефистона отвели — наполовину отволокли — вниз по сырым, осыпающимся коридорам к Алхимическим Сферам. Зал полнился светом пленной звезды Идалии. В центре возвышалась молочно-белая сфера. Все оставалось белым и чистым, пока Рацелус не использовал свой ключ крови: алая жидкость влилась в купол, и по его поверхности зазмеились красным узоры-капилляры психической силы, открывая незаметную прежде дверь. Стоило войти, и бледный сумрак окрасился розовым; вязь активированных психических схем разбегалась от его шагов. Из кровавого мерцания проступил трон на когтистых лапах, и Рацелус жестом приказал опустить на него старшего библиария.

Мефистон почти упал на сиденье, тяжело дыша. Стражи отступили, оставив Рацелуса наедине с господином.

— Расскажи, что случилось, — попросил Рацелус.

— Я видел сон, — устало сказал Мефистон.

— Ты не видишь снов. Не в Долгом Сне. Ты их себе не позволяешь.

— Но все же видел, — возразил Мефистон. — У меня не было выбора. Эльдарская ведьма послала мне его, полагаю. Великие силы участвуют в этой игре. — Он глубоко вздохнул, все еще не оправившись от слабости. — Сперва беда должна случиться с войском, отправленным на Диамор. Я не видел этого, но чувствовал. — Он пытался разобрать воспоминания о видении, но, как всегда бывает со снами, они уже исчезали. — Я должен сосредоточиться! Помоги мне, Рацелус. Жизни трети нашего ордена зависят от этого.

Эпистолярий сделал жест, его глаза полыхнули, и второй трон проявился из ниоткуда. Он занял свое место и закрыл глаза, отдавая свою силу Мефистону.

Сплетя души, они вдвоем смотрели на расколотое будущее. Темное пятно тени в варпе наползало на систему Баала, поглощая на своем пути свет звезд и не оставляя ничего, кроме голодной черноты, растекающейся, точно чернила в воде. Со стороны, откуда приближался флот-улей Левиафан, не было ни психического шума, порожденного астротелепатическими сообщениями Империума, ни треска разрядов, когда корабли входили в варп-пространство и выходили из него, ни шепота множества душ на обитаемых мирах, ни психических криков умирающих планет, ни мыслей чужих рас или психического эха из прошлого — ничего, кроме пустой, давящей тишины, казавшейся более зловещей, чем любая буря. Если сфокусироваться, слышалось стрекотание роя. Сначала оно казалось беспорядочным, но вскоре являло чудовищное единство бесчисленного множества разумов, действующих синхронно.

И ощущалось еще некое дрожащее напряжение в ткани реальности, заставлявшее ее вибрировать, точно натянутую кожу барабана; и этот ритм становился все яростнее с каждым ударом сердца.

— В варпе чувствуется возмущение — сильнее, чем порождаемое Великим Пожирателем, — подумал Мефистон. — Именно это я ощутил. Я видел Кадию в огне.

— Это и есть опасность для флота на Диаморе?

— Возможно. Было нечто еще. Раньше. Мы должны увидеть!

— Посмотрим, не сможем ли мы соединиться с братьями, — предложил Рацелус. — С ними должен быть эпистолярий Асасмаэль. Обратимся к нему.