Испорти меня [ЛП]

— Я бы хотела пойти на вечеринку, — сказала я, глядя на Колтона и убеждаясь, что мое лицо не выдает сильное желание. — Это должно быть весело.

Они с папой обменялись тревожными взглядами. Они собираются запретить мне идти туда, словно в двадцать пять лет я должна соблюдать их правила.

— Я иду, Колтон, — говорю я и неожиданно дергаю ногой так, что задеваю бедром стол. Мои ячейки для Эрудита разлетаются в разные стороны, а кофе моего папы разливается на стол. Мои щеки горят от смущения. Я не хотела устраивать скандал, но все равно выгляжу как раздраженный ребёнок.

— Хорошо, Мэдди. Я возьму тебя, но мы будем там недолго. У меня завтра утренняя смена.

Я должна была сказать ему, что это не имеет значения. У меня нет утром работы. Я могу остаться на вечеринке так долго, как захочу, но я добилась своего, и не думаю, что стоит испытывать удачу.

В моей семье очень сложные отношения. Моя мама умерла сразу после моего рождения от гипертрофической кардиомиопатии — это причудливое название проблемы с сердцем, о которой никто не знал, поэтому нас всегда было трое — мой папа, Колтон и я. Моему брату было уже шесть лет, когда я родилась, и даже тогда он защищал меня. Вероятно, когда мы ходили на детскую площадку, он держал меня за руку, помогал подняться по лестнице и спускаться с горки. Он не разрешал старшим детям подходить ко мне меньше, чем на десять футов, и всегда следил, чтобы он знали, что он мой старший брат и готов защитить меня, если кто-то встанет у меня на пути.

В моих глазах у меня было идеальное детство. Мой папа брал Колтона и меня на рыбалку и в поход. Большую часть лета я проводила на улице, и к концу августа, когда снова начиналась школа, у меня были мозоли на ногах, немного веснушек на щеках и несколько новых шрамов, которые я показывала всем друзьям.

Оглядываясь назад, не уверена, когда мои отношения с ними стали удушающими, но я вижу ошибки, которые совершила. Я не съехала, когда мне стукнуло восемнадцать. Осталась дома и ездила в колледж. Когда получила диплом, папа перенёс микроинсульт. Ничего серьёзного не произошло, но я не чувствовала себя комфортно, оставляя его одного в доме, поэтому приняла решение остаться. В течение трех лет с папой все было в порядке, но я продолжаю жить в своей детской комнате. Я нахожусь под большим пальцем папы и защитным щитом Колтона. Они хотят как лучше. Они любят меня так же сильно, как и я их, но так продолжаться больше не может.

С сегодняшнего вечера что-то должно измениться.