Лев Бакст, портрет художника в образе еврея

Автор: Медведкова Ольга
Год: 2019
Язык: русский
Год: НЛО
ISBN: 978-5-4448-1341-6
Жанр: Биографии и мемуары

Электронная книга - «Лев Бакст, портрет художника в образе еврея». Краткое содержание книги:

Как писать биографию художника, оставившего множество текстов, заведомо формирующих его посмертный образ? Насколько этот образ правдив? Ольга Медведкова предлагает посмотреть на личность и жизнь Льва Бакста с позиций микроистории и впервые реконструирует его интеллектуальную биографию, основываясь на архивных источниках и эго-документах. Предмет ее исследования – зазор между действительностью и мечтой, фактами и рассказом о них, где идентичность художника проявляется во всей своей сложности. Ключевой для понимания мифа Бакста о самом себе оказывается еврейская тема, неразрывно связанная с темой обращения к древнегреческой архаике и идеей нового Возрождения. Ольга Медведкова – историк искусства и архитектуры, доктор наук, старший научный сотрудник Национального центра научных исследований Франции, автор книг и статей, посвященных истории европейской архитектуры Нового времени и проблемам русского искусства.

Перейти на страницу:

Чем стал теперь – обязан христианству!Я в просвещенья свежую волнуСмог окунуться, с головой ныряя.Свободным был! И целый мир тогдаПринадлежал мне – воздух, и природа,И свет, и солнечных лучей тепло.Я мог любить все то, что все любили,Того бояться, что внушает страхНе только мне, но всем. Сказать ли это?Биенье пульса величавых дел,Истории дыханье грозовоеВ своей крови я ощущал тогда.Как португальцы все, имел я такжеОтечество; на родине своейЯ обладал гражданскими правами[111].

Так открывалась зрителю трагедия Акосты, пронизанная шекспировским духом. На вопрос о том, почему вернулся он в иудаизм, Акоста отвечал, что сам не знает.

…И в чем причинаТого, что ветошь веры и тряпьеОбычаев, что принесли с Востока,Роднит доныне словно братьев нас,Когда мы только по названью братья?Одна лишь честь гнилой союз крепит,И вашим быть – мне честь повелевает!Вас терпят в Амстердаме, за людейСчитают вас, а вы, как дичь лесная,Трепещете при виде христиан.При каждом подозрении бежите.Как дети Агасфера, вы должныСкитаться, и скитаться, и скитаться…О, да! Я мог бы, как христианин,Всю сладость отдыха вкусить отныне,А вы как встарь блуждаете в пыли…Но с тем, кто страждет, я хочу страдать!Я – иудей! Так где ж проклятья ваши?

Иудеем Уриэль Акоста оставался как бы бессознательно, подспудно. А когда он пытался сформулировать это, то с удивлением обнаруживал, что он «иудей поневоле». Не уважая своих собратьев, он хранил им верность лишь для того, чтобы разделить их унижение. Оставаясь иудеем вопреки предложению самих иудеев объявить себя христианином, герой подвергался их проклятию. А становясь изгоем, он терял все права не только христианина, но и иудея и превращался, таким образом, в настоящего парию. В пьесе Уриэль получал от раввинов – представителей буквы, а не духа религии – имя Ахэр, означающее «иной», и принимал это имя как почетный титул.

Да, Ахэр я. Не скрою: я – иной!Всегда иной и быть иным желаю,Затем что только в инобытииЗалог – порука вечного цветенья.

Гуцков – выходец из пуританской пиетистской семьи, получивший философское и теологическое образование, ученик Гегеля и Шлейермахера, переживший глубокое увлечение книгой Жизнь Христа Давида Фридриха Штрауса и подвергшийся за свои идеи и атеизм преследованиям и заключению, – несомненно, сам себя чувствовал «ахэром». Благодаря этому пьеса его была отмечена психологическим правдоподобием, а образ Уриэля Акосты перерастал еврейскую проблематику и превращался в образ экзистенциального Другого, не принадлежащего ни к какому сообществу, одаренного индивидуальным даром познания и в силу этого не разделяющего никакие групповые идеи и предрассудки. Вражда между вопрошающей индивидуальностью, воплощающей сомнение и поиск, и группой – проводницей догмы, знания коллективного и априорного – полагалась в пьесе как неизбежность. Мыслящая личность не могла стать частью группы, ибо познание требует отстраненности и способности к сравнению и выявлению различий.

Уверен я, что АхэрНа свете не жил никогда, что онЯвляется лишь символом мышленьяВ его первоначальной чистоте.Каков я сам, могу в другом увидеть,Лишь в нем познать всю истину своюИ только в нем понять свое различье,Чем отличаюсь от других людей.

вернуться

111

Цит. по: Карл Гуцков, Уриэль Акоста, перевод Георгия Пиралова, предисловие Ф.П. Шиллера, Москва: Художественная литература, 1937. На эту публикацию 1937 г. явно решились в СССР в связи с тем, что Гуцкова читал и хвалил Энгельс; тремя годами раньше была опубликована автобиография Акосты в переводе И. Луппола.

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?