Популярные очерки о российских императорах

Петр III — одна из самых странных и, возьмемся утверждать, малоизученных фигур на русском престоле. Возможно — самая странная и малоизученная. В то же время, на первый взгляд, никак не скажешь, что фигура эта неоднозначная, как раз напротив: благодаря подавляющему большинству исторических сочинений начиная со второй половины XIX столетия и вплоть до наших дней, впечатление о Петре III складывается однозначно негативное. В лучшем случае он предстает испорченным и недалеким человеком, ненадолго оказавшемся на троне по какой-то нелепой прихоти судьбы, в худшем — законченным дураком, пьяницей и предателем российских интересов. И далеко не все авторы обращают внимание читателя на то, что подобный образ Петра III сформировался по источникам, исходящим от одного круга лиц — от его политических оппонентов и личных врагов, которые лишили его престола, а потом и жизни. Безусловно, многое в этом образе имеет отношение к реальности, и потому попытка представить Петра как «несправедливо оклеветанного страдальца» была бы столь же некорректной, как и ставшая обычной его демонизация. И все же именно упрощенно-негативная характеристика этого российского императора преобладала и преобладает до сих пор. Лишь сравнительно недавно, в 90-е гг. XX в., личность Петра III получила более беспристрастную и взвешенную оценку в работах ряда историков, в частности — А. С. Мыльникова. Попробуем и мы найти свой ответ на вопрос, каким же человеком и правителем был Петр.

Голштинский принц Карл-Петер-Ульрих родился 10 февраля 1728 г. в северонемецком портовом городе Киле в семье герцога Шлезвиг-Голштейн-Готторпт-ского Карла-Фридриха V и его супруги цесаревны Анны Петровны, дочери Петра Великого. Первое имя — Карл — он получил в честь своего двоюродного деда по линии отца, шведского короля Карла XII, второе — Петр — в честь родного деда по материнской линии Петра I. Так, в своем лице младенец не только символически примирил этих двух великих монархов и заклятых соперников, но и получил право претендовать сразу на три европейские короны: шлезвигскую, шведскую и российскую.

Однако судьба, давшая ребенку столь великую родословную и открывавшая перед ним столь великие перспективы, оказалась к нему столь же жестокой: его мать умерла вскоре после родов, а отец скончался, когда мальчику было одиннадцать. Регентом при осиротевшем шлезвигском герцоге стал его дядя Адольф-Фридрих, который поручил воспитание мальчика гофмаршалу О. Ф. Брюммеру — человеку недалекому и, что самое важное, предпочитавшему «педагогические» приемы и методы, может быть и подходящие для дрессировки животных, но никак не для воспитания и обучения людей. Надо отметить, что Карл-Петер-Ульрих от природы имел слабое здоровье и низкую способность к обучению. Совершенно не учитывая это, его воспитатель установил для него строгий, почти солдатский распорядок дня и интенсивный график освоения материала. Закономерным результатом такого «подхода» стали постоянные неудачи мальчика в учебе, преодолеть которые Брюммер пытался единственным известным ему методом — методом насилия: за самые незначительные огрехи и провинности ребенка жестко, а порой и жестоко наказывали. Его оставляли без еды и прогулок, ставили голыми коленями на горох, секли розгами и даже просто били тем, что попадалось под руку. Не всегда понимавший, что он снова сделал не так, Карл-Петер-Ульрих слышал в свой адрес очень мало похвалы и очень много порицаний, причем порицания эти нередко носили явно унизительный характер: его могли отчитать в оскорбительной форме перед собственной прислугой, могли заставить отчитывать вслух самого себя. Так, прозанимавшись с раннего утра до двух часов дня и плохо усвоив урок, владетельный герцог и будущий европейский монарх вместо необходимой ему сейчас прогулки отправлялся в угол, где стоял с одетыми на голову ослиными ушами из бумаги и смотрел, как смеющиеся дворовые съедают его обед. И рядом не было никого, кто бы его утешил, ни одного действительно близкого и любимого человека. Впрочем, одно доступное ему утешение Карл-Петер-Ульрих все же познал — это было вино. Итогом печального детства голштинского принца стало окончательно пошатнувшее здоровье (что проявилось и в его внешности), неустойчивая психика, почти полное отсутствие образования, нелюбовь к серьезным, требующим сосредоточения занятиям, а также притворство, капризность и озлобленность по отношению к окружающим. Увлечений у принца было два, и оба были во многом связаны со стремлением юноши подражать ставшему уже тогда для него кумиром Фридриху II: это — военные упражнения и музыка. Но в силу все тех же вышеозначенных причин даже военное дело осталось для него не более, чем забавой, а игра на флейте и скрипке — набором неразвитых музыкальных задатков.