Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)

— Роберт, я в течение завтрашнего дня переберусь в гостиницу, — вдруг заключила она, наблюдая за тем, как он преувеличено медленно повернул к ней голову и непонимающе уставился. Мерцающий бледный свет экрана телевизора четко прорезал глубокую границу светотени на его лице, заточив черты и доведя их до острой, режущей фактурности. Кончики пальцев Натали неприятно зазудели — хотелось прикоснуться к таким четко очерченным высоким и широким скулам мужчины.

— Считаете это необходимым? — еле заметно дернув бровью, уточнил он. Она кивнула, чувствуя себя раздетой до самой души под его взглядом. Роберт словно читал в ее глубине все скрытые мысли. Чему-то мимолетно улыбнувшись, он тут же спрятал улыбку, оставляя теряться Натали в догадках.

— Вам, как и мне, не очень комфортно… И мы же не можем… — запинаясь, пыталась подобрать слова она.

— Как посчитаете нужным, — прервав ее мучительную борьбу со словами, произнес Роберт. — Я лично ничего не имею против Вашей компании.

— Мне неловко Вас стеснять…

— Я Вас услышал… Переубеждать или отговаривать не буду.

Роберт впервые позволил себе не только задержать взгляд более пристально, но и вдруг накрыл ее руку, лежащую на колене, своей горячей жесткой лапой, нарушая собственноручно выстроенную стену. От его прикосновения словно электрический ток пробежал по всему ее телу, заставляя сердце учащенно забиться. Все же внутренне она, как и любая женщина, умела прочувствовать эту тонкую грань в общении, когда внимание перерастает в симпатию, и даже в физическое желание на каком-то подсознательном уровне. Тут же, сидя на одном с ним диване, она буквально ощущала всю неловкость происходящего и одновременно электрическое поле, возникающее при одном лишь соприкосновении взглядами. Взаимное притяжение ощутимо носилось в воздухе, вместе с таким же ощутимым барьером —неужели он так умело разделяет работу и личное? Натали поймала себя на сомнениях — что, если ей показалось, и она все-таки не привлекает его, уж слишком спокойно он реагирует на близость, в отличие от нее. Возможно, это магия темного времени суток, совместного ужина и его готовность подставить крепкое плечо так действовали, но ощущать себя слабой девушкой в его присутствии было невероятно приятно. Горячая крепкая рука задержалась лишь на миг, как и взгляд мужчины, и с деланным вниманием он вновь уставился в экран. Крутили какой-то старый фильм, который лично у нее не вызывал ни малейшего интереса, в отличие от его персоны. Она смутилась: в эту минуту, прямо сейчас она скатилась до банальной пошлости, до каких-то низменных животных желаний, пытаясь понять, по какой причине детектив Роберт Таннер не пытается к ней приставать. Натали ощутила благодарность к этому спокойному, даже хладнокровному, человеку за потрясающую выдержку и способность держать себя в руках ни смотря ни на что. В подобной ситуации мало какой мужчина удержался бы от представившейся возможности.

Немного поерзав, дрожа внутри всем своим существом в ожидании острой негативной реакции, она вытянула ноги, и, выдохнув с замиранием сердца, придвинулась ближе к Таннеру. Откровенно хотелось ощутить его физическое тепло и надежность, прижаться поближе, ища поддержку и опору. Казалось, он сделал вид, будто не заметил ее движения, не поворачивая головы, одними лишь глазами проследив за ней. И всё же его грудная клетка расширилась при вдохе и замерла на пике, когда быстро отбросив рассуждения, девушка перебралась под его горячий бок. Диван печально скрипнул, возмущенный таким отношением к себе. Устроив голову на плече мужчины, прямо под круглой ключицей, там где сходились в пучок крупные грудные мышцы, она успокоилась, слушая мерное глубокое дыхание, и тревожно ускорившийся бег сердца. Под тонкой тканью футболки там, где крутой свод рёбер переходил в пресс, под самой ложечкой видно стало участившуюся пульсацию. Натали скользнула взглядом по его телу, задержавшись на мерно вздымающемся при дыхании животе мужчины.

— Вы не против?

— Я так понимаю, что голосовать уже поздно, — отозвался враз охрипшим голосом, Роберт. Натали несколько напряглась, когда крепкая мужская рука тяжело легла ей на бок, соскользнув со спинки дивана, ощутимо прижав. Сердце девушки учащенно заколотилось. Роберт, чуть покосившись на Натали, еле заметно ухмыльнулся. Ощущать под рукой упругое женское тело было бесконечно приятно. Если до этой минуты Роберт старательно всматривался в сюжет фильма, то лишь ее голова коснулась плеча, он совершенно забыл и название картины, и сюжет, и собственные мысли. Они предательски потеряли плавность хода, вытеснившись из сознания куда-то на периферию, словно стайка вспугнутых мальков бросается в рассыпную перед хищником. На их место пришли яркие образы, навевающие совершенно не рабочее настроение. В груди больно ухнуло сердце, словно подпрыгнув, и принялось с утроенной силой гонять кровь по телу. Бросило в жар. Чертова девчонка! Совсем с ума сошла! И ведь совершенно не боится и доверяет ему… Ненормальная. Роберт мысленно прикинул, когда последний раз спал с женщиной, и понял, что конфуза не избежать. Работа сжирала всё его время, оставляя возможность для удовлетворения потребностей тела лишь пару раз в месяц, и сейчас поступок Натали заставил его чувствительно прикусить язык, лишь бы отвлечься от растущего с угрожающей скоростью возбуждения. М-да. Ужин, ленивое валяние на диване… Вот дурак, так дурак… Ты же попался на эту удочку, как сопливый щенок. И так наивно, что просто стыдно сознаться. Хотя, разве не нравилась она тебе? Нравилась… И хотел бы большего, чем это невинное, на первый взгляд, валяние на диване, но не сейчас, пока дело не завершено, и давит на сознание. Давай уж не будем душой кривить. Иначе не пустил бы ее на порог своей квартиры. Только уже поздно посыпать голову пеплом, и сетовать на несвоевременность событий. Надо было сразу оставаться в офисе и не соглашаться на аргументы Саманты, ведь знал же, что любое прикосновение вызовет нечто подобное… Натали определенно нравилась ему и заставляла бороться с чувством долга и бешеным физическим желанием. Понимая, что мысли совершенно сорвались с места в карьер, унося с собой контроль и хладнокровие, он принялся принудительно перебирать в голове самые поганые моменты жизни, стараясь отвлечься от дразнящего аромата женского тела. Приятная тяжесть на плече, тепло нежной руки, осторожно касающейся его груди и отчетливо упирающаяся в бок девичья грудь не оставляли ни малейшего шанса на победу над собственным телом. Запах волос щекотал ноздри и ее такая наивная близость заставляла сердце все сильнее гнать кровь от мозга к тазу, практически пережигая предохранители. Согнув ногу в колене, и подтянув ее на диван, чтобы закрыть Натали обзор, он мысленно поблагодарил создателя широких спортивных брюк за разработку. Черт бы их всех побрал, и вообще все побрал бы! Если сейчас он поддастся собственному желанию и пойдет на поводу соблазна, непременно наступит момент, когда работать дальше над делом он не сможет: оно превратится в личное, и придется выбирать. А выбирать Роберт не хотел. Да и что он может дать ей, кроме самого себя? Кроме этой унылой квартирки? Ничего. Так что он ни чем не лучше Уильямса, хотя тот был при деньгах в отличие от него. Стиснув зубы и прикрыв глаза, он досчитал до десяти, представляя, как на каждый счет отводит казенную часть винтовки, вставляет боевой патрон в патронник, досылает его и производит прицельный выстрел по мишени… И таких выстрелов необходимо произвести ровно десять, чтобы сбить физическое желание. Так учили снайперов. Так учили его… Он старательно зевнул, прикрывая острые белые зубы кулаком. Сон, как рукой сняло, хотя несколько минут назад он усиленно боролся с Морфеем, почти проиграв.