Вы точно доктор? Истории о сложных пациентах, современной медицине и силе юмора
- Автор: Фаррелл Лиам
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Манн, Иванов и Фербер
- ISBN: 978-5-00195-052-3
- Переводчик: Татьяна Землеруб
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вы точно доктор? Истории о сложных пациентах, современной медицине и силе юмора». Краткое содержание книги:
Эта книга не оставит равнодушными поклонников медицинских сериалов и всех, кто хочет больше узнать о буднях представителей одной из самых гуманных и самых сложных профессий.
На русском языке публикуется впервые.
У такого прерафаэлитского сказочного существования есть и положительные моменты: нам не пришлось бы опасаться побочных эффектов заместительной гормональной терапии, потому что менопауза была бы способом природы сказать нам, что мы заплесневели и состарились — пора освободить место молодым и красивым. Изменения образа жизни не были проблемой, потому что нам не удалось бы протянуть столько, чтобы заболеть раком и болезнями сердца (можно насквозь прокурить мозги — никаких проблем).
Природа не милая и пушистая. Она холодная, бесчувственная, безразличная и неохотно показывает свое очарование. Чтобы заставить ее пойти хоть на какие-то уступки, нужны тысячелетия кропотливых усилий с редкими вспышками гениальности, часто вопреки предрассудкам и гонениям (да-да, я о тисках для пальцев и «железных девах»).
— Ну, — ответил я, — есть вариант просто ничего не делать и дать вам умереть. Что может быть натуральнее и естественнее?
Жалоба — это сокровище
GP, 10 октября 2012 г.
Где-то я прочитал, что жалобы по-настоящему драгоценны. Нужно хранить их как зеницу ока, потому что только благодаря жалобам мы понимаем, насколько наши услуги неполноценны и как можно эту неполноценность исправить.
Комплименты, напротив, очень опасны, потому что их реже говорят искренне. Они повышают нашу самоуверенность, их часто говорят, чтобы нами манипулировать.
В общем, пропади оно все пропадом.
Мы завели жалобную книгу, но в ней все оставляли скабрезные рисуночки, подразумевающие, что у моего напарника большая задница (и с этим ничего не поделать, она никуда не денется).
— Прежде чем начнем, — сказал пациент, — я бы хотел отметить, как восхищаюсь вашими достижениями.
— Спасибо, — ответил я.
— Не конкретно вашими, — продолжал он. — Я имею в виду достижения медицины как науки.
— От лица всего медицинского сообщества, — произнес я, — принимаю вашу благодарность. Поверьте, для нас очень много значит, что вы признаете жертвы Галилея, гениальность Пастера, прозорливость Флеминга и то, как добывались знания, часто вопреки гонениям и суевериям. Я обязательно сделаю материал для «Би-би-си». Они поднимают такой шум из-за Нобелевской премии, но ваши слова гораздо важнее и приятнее.
— Однако, — заметил он, — кое-что меня совсем не радует.
— Вопреки ожиданиям, — ответил я, — моя работа не в том, чтобы вас радовать. Радость эфемерна, она выходит за пределы моих скромных полномочий.
— В коридоре негде отдохнуть и никак не расслабиться, — сказал он. — Стулья неудобные, нет ни телевизора, ни Wi-Fi, а журналы — сплошь желтая пресса. Почему у вас нет «Экономиста»?
— Ого, — впечатлился я.
— Плакаты на стенах устарели, — не унимался он. — А стены выкрашены в тошнотворный зеленоватый цвет.
— Боюсь, что вы заблуждаетесь, — попытался объяснить я. — Коридор больницы и не должен быть садом наслаждений. Он предназначен для того, чтобы там ждать приема. Возможно, вы также заметили, что там нет ни кружевных скатертей, ни ведерок для шампанского. Это не гостиная борделя.
— Да вы издеваетесь! — возмутился он. — Могу я обратиться к другому врачу?
— Конечно, — сказал я (ведь я всегда готов помочь). — Подождите пока в коридоре.
Мал да удал
BMJ, 22 марта 1997 г.
Ростревор, моя родная деревня, лежит между грядой Морн и фьордом Карлингфорд-Лох, но это не значит, что она ютится как на жердочке и гора постепенно сталкивает ее в море. Почва у нас в полном порядке. Ростревор уютно устроился между гор, точно мышонок в амбаре. И в этом нет ничего странного. Морн защищает нас от снежных завалов, а морской бриз смягчает лютые морозы, и во время Великого картофельного голода[44] Ростревор не затронул даже брюшной тиф, хотя неурожай был катастрофический.
На канадского гостя это не произвело никакого впечатления.
— Черт возьми, — сказал он, — вы называете эти холмы горами? Скалистые горы в десять раз больше.
— Вы говорите так, как будто бы сами их воздвигли, — возразил я, потому что горы Морн нравятся мне такими, какие есть. Они доступны и не слишком суровы, на них можно подняться без помощи шерп, остудить в горном ручье бутылочку стаута, а когда она достаточно охладится, разделить ее с жаворонками и воронами, затем достать большую сигару и выпустить грациозно плывущие по ветру кольца дыма.
44
Голод из-за неурожая картофеля 1845–1849 гг., вследствие которого население Ирландии сократилось на 25 %.