Вы точно доктор? Истории о сложных пациентах, современной медицине и силе юмора

До глубины души

BMJ, 13 октября 2001 г.

Слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?

Среди прочих у врача есть роль, нигде не закрепленная, — просто быть рядом с пациентом, быть свидетелем. Свидетелем боли, страданий, горя и потерь, моментов радости и отчаяния. Но чаще всего — свидетелем того, как человеческий организм исторгает из себя разные жидкости.

Миссис Кио вошла в кабинет так, что Пелам Гренвилл Вудхаус наверняка назвал бы ее появление пышной процессией.

— Что вы об этом думаете, доктор? — спросила она, приподняв крышку пластикового медицинского контейнера.

Воцарилась тишина — долгая, медитативная и неожиданно приятная. Чудное, безмятежное мгновение, время остановиться и тихонько поразмышлять, сделать паузу в суете несущегося сломя голову мира, чтобы вдохнуть аромат цветка. Пока воздух вокруг нас полнился испарениями, я видел, как за окном крошечные пылинки посверкивают в блуждающем солнечном свете, и слышал, как где-то вдалеке над лугами мурлычет самолетик. В приемной воцарилась благоговейная атмосфера монастырской часовни, и, если бы в тот миг туда вошли Клайв С. Льюис и Дж. Р. Р. Толкин, болтая о морали и подозрительно андрогинных феях, я бы не удивился.

В конце концов, не без некоторого сожаления, я вынырнул из этого состояния.

— Ваши испражнения очень впечатляют, мэм, — медленно произнес я. — Действительно очень выразительно. Полная противоположность прежним, скудным. Просто идеал, настоящий золотой слиток. О, этот незабываемый букет, эти плавные, как у чистокровного скакуна, линии, и цвет — столь же глубокий и таинственный, как морской роман Джозефа Конрада. Если бы они умели говорить, то обладали бы шикарным мелодичным тембром Энтони Хопкинса и рассказали бы нам о пищеварительной системе в превосходном — нет, в совершенном состоянии, которое свидетельствует о рационе, богатом всеми необходимыми элементами, какие только есть на нашей прекрасной земле. Если бы сейчас проходила Олимпиада, можно было бы сразу повесить медаль на эту изящно сужающуюся шейку.

Но миссис Кио заготовила для меня еще один сюрприз.

— Это не мои, а моего мужа, — сладко проворковала она. — Ну разве не прелесть?

Некоторые супруги слишком близки, подумал я. «Разум — вот глаза любви, и посему слепец крылатый Купидон»[34].

— Если любите, отпустите, — торжественно перефразировал я. — Все нужное к вам вернется. А если оно спущено в унитаз, значит, оно вам не нужно.