Мои бенгальские подруги

Я долго раздумывала, чем объясняется то, что волосы у индийцев растут столь быстро и пышно. Ведь девушки питались довольно плохо (я знала это по собственному опыту), на свежем воздухе бывали мало, к тому же сильное потение не очень способствует росту волос. Что касается нас, тут явно влияние того небезызвестного комплекса факторов, который называется цивилизацией. Давным-давно я читала, что именно волосы могут служить индикатором загрязненной среды. Индийский воздух и раскален, и полон песочной пыли, но мало загрязнен.

После того как мои подруги по общежитию пришли к выводу, что с моими волосами ничего не поделаешь, они согласились — для волос европейца годятся лишь европейские средства. И девушки принялись вырезать из всех газет рекламные объявления о всевозможных чудодейственных средствах для волос. Вскоре этих вырезок у меня собралась целая кипа (но разве в Шантиникетоне найдешь эликсиры?), и я решила махнуть рукой на свои волосы. Я совсем перестала заботиться о них. Но вот чудо: сразу после моего возвращения в Прагу мои приятельницы заметили, что волосы у меня стали и гуще, и длиннее. Интересно, что этому способствовало? Может, витамины, которые я в изобилии поглощала вместе с бенгальскими фруктами, или минимальное загрязнение шантиникетонской среды?

В одном я все-таки опережала шантиникетонских девушек: я была белее любой из них. Мне лично никогда бы и в голову не пришло считать это каким-то преимуществом. Но с индийским взглядом на цвет кожи я практически столкнулась еще в университете в Праге.

В тот раз в Прагу приехала группа индийских студентов, и мы, изучающие бенгальский язык, общались с ними. Экзаменационная сессия была в разгаре, студенты все дни проводили за учебниками. Мы с моей приятельницей избрали местом своих занятий пляж на берегу реки, так что могли заботиться не только о своем духовном образовании, но и о теле. Мы прекрасно загорели. Третья наша приятельница занималась в университетской библиотеке, ведь там никто не мешал. Конечно, в библиотеке она успела сделать больше, чем мы на пляже, но зато и выглядела словно мучной червь. Ожидая встречи с индийскими студентами, мы заранее предвкушали, какое впечатление произведем на них своим бронзовым загаром, уверенные, что наша университетская «затворница» не будет иметь никакого успеха.

Оказалось все иначе. Наша бледная коллега стала настоящим центром внимания, в то время как с нами лишь вежливо беседовали. Потом, когда индийцы вернулись на родину, они написали письмо одному нашему студенту с просьбой передать привет «этой красивой белой девушке».

В Бенгалии я на каждом шагу сталкивалась с мечтой о белой коже. Однажды в Калькутте, в одной семье (отец — офицер торгового флота, мать — библиотекарь), бабушка, проявляя заботу о внучке, отозвала меня в сторону и с интересом спросила:

— Скажите, пожалуйста, что вы делаете, чтобы была такая красивая белая кожа?

Я заверила ее, смеясь, что ничего, наоборот, мы делаем все для того, чтобы не быть белокожими. Мы пытаемся держать детей с самого раннего возраста как можно больше на солнце, а во время отпусков загораем и для того, чтобы загар был сильнее, употребляем специальный крем.

Бабушка решила, что я подшучиваю над ней, и стала причитать:

— Ты только посмотри на внучку, папа у нее светлый, мама тоже, а она темная, как ночь. Еще скажут, что я о ней плохо забочусь.

Я постаралась исправить положение и стала рассуждать в бенгальском стиле:

— Ничего, вырастет. К свадьбе будет белая, как мама.

— В том-то и дело, — сказала бабушка примирение. — Но как ее выдать замуж, если она такая черная?

На бенгальском «свадебном рынке» у темной девушки намного меньше шансов, чем у светлой и более некрасивой подруги.

Эта «белокожемания» отнюдь не наследие колониальной эпохи и не выражает стремления приблизиться к англичанам (метисов в Индии не очень-то любят).

Речь идет об эпохе трехтысячелетней давности, когда в Северную Индию начали проникать новые, светлокожие жители — арьи, наши индоевропейские родственники. Они не хотели смешиваться с местным, темнокожим населением. Для охраны своего привилегированного положения они придумали касты (слово «варка» — древний индийский термин для обозначения сословия — имеет и другое значение — «цвет»), Арьи разделили этими кастами свое собственное общество на воинов, священнослужителей, ремесленников и торговцев; неарьев из кастовой системы Индии полностью исключили.

Насколько удалось им сохранить свою привилегированную кровь не. смешанной, можно судить, взглянув именно на современных бенгальцев, населяющих самую восточную часть областей индоарийского расселения. Их кожа отличается самыми разными оттенками, носы часто бывают широкими, приплюснутыми, далеко отходящими от благородной прямой линии.

Мечта же о светлой коже сохранилась до сегодняшних дней и является альфой и омегой бенгальского кодекса красоты.

Студентки из Шантиникетона, которым предстояли свадебные хлопоты, полностью оказывались во власти «белокожемании». Как только весной солнце вступало в свои права, концы сари мгновенно покрывали голову и скрывали лица тем глубже, чем жарче палило солнце. Девушки, которые и зимой не очень-то любили длительные прогулки, теперь ограничивали свое пребывание на свежем воздухе лишь хождением в столовую и на лекции. И только когда солнце садилось, они были готовы немного подышать свежим воздухом, но вечерних прогулок опасались из страха перед змеями, злыми людьми и сплетнями.