«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе

Рейнгольд Нибур продемонстрировал актуальность этой теории применительно к общественным конфликтам XX века, увязав ее основную идею с «долгом» христианина построить справедливое общество. «Реалистически», с его точки зрения, глядя на мир, Нибур пришел к выводу, что для борьбы с социальной несправедливостью, особенно в ситуации подавления со стороны корпораций и государства, моральных увещеваний недостаточно. Именно поэтому, как он пишет в своем ключевом эссе «Почему христианская церковь не исповедует пацифизм», иногда приходится отказаться от ненасилия в пользу силового решения[59]. Исходя из августиновской трактовки первородного греха, Нибур заявлял, что выкорчевать зло и неправду в нашем греховном мире иногда можно лишь праведной силой и что малые стратегические акты насилия порою нужны, чтобы предотвратить большее насилие и несправедливость. В ситуациях, когда нужно прибегнуть к насилию, пишет Нибур, его следует использовать осмотрительно, ловко и точно – совсем как хирург использует скальпель[60].

Однако же наряду с теорией справедливой войны в христианском наследии есть и другие, менее популярные образцы религиозного насилия: например, инквизиция и Крестовые походы. Инквизиция XIII столетия была попыткой средневековой церкви искоренить ересь, для чего обвиняемых пытали, а осужденных отправляли на костер. Уже в XV веке испанская инквизиция охотилась прежде всего на крестившихся евреев и мусульман, чье обращение вроде как было неискренним; обыденными элементами духовных испытаний служили опять-таки пытки и смерть. Девять Крестовых походов, эпоха которых началась в 1095 году, когда папа римский Урбан II призвал христиан всего мира отвоевать захваченный мусульманами Храм Гроба Господня в Иерусалиме, и закончилась спустя триста лет, велись под звуки боевого клича «Deus vult!» («Этого хочет Бог!»). Продвигаясь по Европе к Святой земле, крестоносцы увлекали всех бедных и отчаявшихся в свое донкихотское предприятие, не принесшее сколько-нибудь устойчивых военных успехов, но стоившее жизни тысячам совершенно ни в чем не повинных мусульман и евреев. В наши дни память об этих трагических событиях христианской истории сохранилась в эпитете «крестоносец», как называют любого проявляющего излишний фанатизм.