Тропик Динозавра

Мы решили спустить ящик под его собственной тяжестью, надо было только придать ему нужное направление и не допустить излишней скорости спуска, ибо двухтонная махина, падающая с высоты двухэтажного дома, разбила бы грузовик вдребезги. На вершине скальной стены мы вбили два стальных лома, к ним протянули два каната, на которых был закреплен петлей монолит. Соединение канатов было сделано так, что двое людей могли регулировать скорость спуска груза. Чуть сдвинутый с места монолит немного быстрее, чем хотелось бы, соскользнул по двум доскам, как по наклонным рельсам, прямо на машину, выломав при этом доску, но рессоры выдержали удар.

Со спокойной совестью можно было признать, что в Хулсане выбрано все. Кроме наиболее крупных экземпляров, мы имели коллекцию почти из двухсот ящериц бесчисленное количество яиц различной формы и размеров, несколько земноводных и, самое главное, семьдесят млекопитающих. Собиравшиеся день за днем по одному, по два черепа, они в конце концов составили богатую коллекцию, которая вместе с найденными ране экземплярами, без сомнения, стала крупнейшим в мире собранием черепов млекопитающих мезозойской эры.

Настало время перенести поиски в Алтан-Улу.

Тереса и Войтек устроили прием в честь завершения работ по выемке «панцирного». Был подан ликер из яичного порошка и пряник, испеченный в форме на костре. Приближалось воскресенье. На кухне дежурили Пэрлэ и Эдек. Они решили доставить упакованные коллекции и монолиты в Гурван-Тэс, а оттуда привезти козу. Когда она появилась в лагере, любители животных во главе с Войтеком немедленно развернули акцию по спасению ее жизни. При этом они с большим трудом могли обосновать, почему защищают козу, а мясные консервы едят с удовольствием, не говоря уж о рыбных: ведь рыбы — вообще дикие творения. Они также не в состоянии были вразумительно объяснить, что делать с козой — отпустить в пустыню на верную смерть или отправить назад, к хозяину. Тем временем Сайнбилиг, который не понял ни слова из разговора, с остро наточенным ножом отправился за скалу, где в тени было привязано злосчастное животное. Мы приготовили хушууры и пироги с мясом по-польски и на несколько часов погрузились в гастрономические наслаждения.

Двадцать первого июня после завтрака, погрузив оборудование на машины Эдека и Сайнбилига, мы отбыли в Алтан-Улу. Отправились Тереса, Анджей, Войтек, Валик, Самбу и я. Необходимо было найти место для лагеря. Тяжелые машины сползли на дно впадины и двинулись на запад. Вокруг проносились песчаные вихри. У сухого желоба колодца топталось стадо верблюдов, и мы остановились, чтобы напоить их. Они испытывали такую сильную жажду, что, завидя нас, не сдвинулись с места. Когда брызнула вода, все верблюды разом прильнули к бетонному желобу. Я вошел в середину стада. Вблизи верблюды в их летнем убранстве, вернее без него, выглядели бесформенными монстрами, обтянутыми жесткой серой или коричневой кожей, покрытой струпьями и редкой шерстью. Пухлыми мохнатыми губами животные с прихлебом всасывали воду, со свистом дыша в желоб ноздрями, крылья которых после выдоха расслаблялись и глубоко, западали.

Напившись, они отряхивали морды, стискивая зубы, и тогда мягкие, как старая резина, губы под собственной тяжестью неимоверно растягивались, словно вот-вот оторвутся от десен. Во все стороны летели капли воды и брызги желто-зеленой травяной жвачки.

Я видел вблизи их раздвоенные копыта величиной с тарелку, раздутые, похожие на клубни колени, и на всем теле: шее, заду, брюхе, между передними ногами — продолговатые, как земляные орехи, или крупные, со сливу, скопления клещей. Головками, подобными маковым зернам, они впивались в кожу, их тельца были наполнены кровью, словно бурдюки. Я посмотрел под ноги. На вытоптанной земле среди навоза шмыгали худые голодные пустые клещи. Натыкаясь на копыта, они торопливо начинали взбираться вверх.

Преодолев тридцать километров дороги, ведущей и Наран-Булак, мы свернули на север и снова поднялись на край впадины, образованной здесь горной цепью Алтан-Ула.

Место для лагеря выбрали в излучине, окаймленной с трех сторон холмами и открытой к югу в сторону впадины. Ночь была тихая, без малейшего дуновения ветерка. Мы хорошо выспались, не спеша позавтракали Анджей облагодетельствовал нас роскошным кофе, баи ку которого извлек из своего рюкзака. Почти у каждого из нас хранилось какое-нибудь лакомство, привезенное из дому. Оно обнародовалось лишь в том случае, если сотрапезники способны были должным образом оценить достоинства блюда или напитка.

Предаваясь воспоминаниям, мы прошли несколько сот метров и приблизились к откосу по нашему следу, сохранившемуся с 1965 года, когда мы откопали самый крупный из найденных нами скелетов травоядного динозавра-зауропода. Мы свозили его кости к месту, куда могла добраться машина, приспособив для этого разбитую жестяную бочку, которую тянули на веревке, как сани. Прорытая нами дорога сохранилась до сих пор.

Мы нашли тогда зауропода случайно, когда насыпали пирамиды из камней для обозначения измерительных точек. Рышард Градзиньски составлял топографическую карту местности, а я помогал ему. На одной из высоких террас мы заметили темно-коричневые обломки костей сумчатой структуры. Они были сильно разрушены. Рядом, наполовину засыпанное, лежало что-то похожее на колоду. Мы стали рассматривать ее, приняв за окаменевший ствол дерева, но оказалось, это кость конечности. Весть об этом была принесена нами в отдаленный лагерь. В течение десяти дней мы снимали верхний слой и выкопали неимоверное количество мелкого песчаника.