Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

В определенном смысле весна 1942 года была более тяжелым для Черчилля периодом, чем любой другой период времени с начала войны. Глубоко чувствуемая им патетика держала его на поверхности, когда Британия стояла одна против коричневой Европы. Но вот осуществились необходимые условия - два величайших государства - СССР и США вступили в борьбу на стороне Британии. Угроза национальному существованию отодвинулась. Но естественной стала угроза потери места Британии в мире. Несмотря на гигантское напряжение, роль британской промышленности уменьшалась, а британские войска несли неслыханные поражения. В Сингапуре шестьдесят четыре тысячи англичан сдались меньшему числу японцев - величайший удар по британской империи со времен отпадения североамериканских колоний. Фотографии сдачи генерала Персиваля были невыносимы для любого англичанина. Может быть, как пишет Николсон, два десятилетия, на протяжении которых интеллектуалы и либералы всех сортов “сокрушили принципы и силу, на которых была построена наша империя, ослабили боевой дух британцев?” Сдача Сингапура, прославленной “лучшей крепости в мире,” была символом этого отхода Британии и от штурвала своей судьбы, и от героики британской выдержки и мужества. Черчилль начал спрашивать, той ли крови британские солдаты, что их отцы и деды. Вайолет Бонэм-Картер записывает, что впервые видела Черчилля в состоянии глубокой депрессии, неспособным сконцентрироваться в палате общин.

20 марта Черчилль создает список приоритетов для Британской империи: 1) оборона Цейлона; 2) захват Мадагаскара; 3) укрепление побережья Египта и Ливии; 4) воздушное патрулирование в прибрежных водах Британии; 5) усиление бомбардировок Германии. Выступая перед центральным советом консервативной партии, Черчилль признал, что последние 12 месяцев “были временем почти непрерывных военных поражений”. Но союз тридцати наций, восставших против агрессоров был бы невозможен, если бы Британия не выстояла в 1940 году. “Отныне мы пойдем маршем вместе до тех пор, пока тирании не будут сокрушены”.

Возможно, это был худший для Черчилля период руководства военными усилиями страны. 2 марта 1942 года Иден и Кадоган согласились, что “в последние две недели не было руководства войной. Военный кабинет не функционирует. На колесах нет резины”. Вокруг все более пристрастно обсуждали качества Черчилля как государственного деятеля. Защищая премьер-министра, лорд Бивербрук писал другу: “Премьер-министр - человек строгих правил, он работает день и ночь Говорят, что он пьет. Это неправда. Я знаю его как человека трезвого. Его главные качества - привязанность к своим друзьям. Его семейная жизнь может служить образцом. Его отношения с миссис Черчилль могут представить собой эталон согласия в семейной жизни”.

Посмотрим каково было расписание дня политика в период спада его душевных и физических сил. 3 марта 1942 года он начал свой рабочий день с изучения официальных и секретных документов, продиктовал несколько записок и телеграмм, встретился с министром финансов в своей официальной резиденции, во время обеда обрисовал королю положение на фронтах, на заседании кабинета министров обсудил конституционную реформу в Индии, дал интервью мексиканскому послу, встретился с новыми заместителями министров, поужинал с лордом Бивербруком. После ужина последовало совещание Комитета обороны, на котором обсуждались недостатки производства вооружений и боевые действия в египетской пустыне, помощь югославам и возможный удар по линкору “Тирпиц”. Пусть каждый впавший в депрессию политик пройдет такой путь за день.